Чтение онлайн

Мы находим в его герое смесь обыд« иного с таинственным, презренного с божественным. Пен-сенгрспы и их спутник, господии Годо, трагикомичны, пли —? просто кгмпчпы. , Они обыкновенные люди и живут самой обыкновенной, человеческой жизнью. Они жалки и нелепы, и того хуже — в них порою проявляется какой-то чудовищный эгоизм, отталкиваю щая сухость. II вместе с тем, чувствуем , что герои Жуан-До — духи, «астралы», облеченные в тончайшую телесную оболочку. Жуандо как бы нарочно избрал самую неблагодарную почву, самый голый камень, Чтобы посеять на нем мнетпче ское семя, н тем более кажется чудес! ым зеленый сочный злак вырощ нпый в этой пустыне.

«Пенсе I 1-рсны» — семья мелких лавочников: отец, мать и три дочери, — Элпан, Вероника; Пр1 ска.. Ириска походит' на Мглодость Мадам Пенсенгрен, Эллан п Вероника на ее старость. Они безмолвны, печальны, безутешны. Элпан религиозна и «на-ход [т свое счастье в христианском подвиге». Веронике «знакомы л шь нравственные пере-жпваш я; она любит прежде всего доброд^ те ль, а после добродетели Желтый цвет».

Приска выходит замуж, Элиап

и Вероника влюбляются в господина Годо.

Кто такой господин Годо? —-Ханжа и волокита, заигрывающий с двумя старыми девами, пли герой мистической драмы? Весь пафос творчества Жуандо заключается в том, что мистерия и буерф у него неразрывно связаны.

Мадам Пенсе! грен называет Годо «мой сын». Элпан и Вероника называют его «мой брат». Он занимает почетное место в их доме, «восседая, как солнце в пустыне, между двумя пальмам ». После сближения с господином Годо, Элиан уходит в монастырь. Семья Пепсенгреков и Годо ее торжественно провожают, Годо платит за такси. Вероника думает про себя: «Наконец-то я буду одна с Господином Годо». В первый же день своего послушничества, Элиан умывает покойника, и ей кажется, что «она умывает Господина Годо»,. Такова первоначальная драма «Пен сенгренов». Во втором .томе, «Интимная жизнь Господина Годо» автор развивает свою тему: лю бовь Элиан и Веро! ики к Господину Годо, любовь Господина Годо к самому себе, — и к Богу.

Через господина Годо, Элиан полюбила Бога, ее внутренняя жизнь стала глубже, напряженнее: в монастыре все дивились ее рвению и премудрости. «Она разумела вещи сверхъестественные, и познавала тайны природы. Благодаря таинствен! ому канону, вписанному в центре ее души, она знала точные размеры каждой души, которая к ней подходила. Люди с удивлением спрашивали себя, кто воспитал ее, какой

Г.ИГ.ЛИОГРАФНЯ

ангел среди Властей, Престолов и Начал стал краеугольным камнем ее души. Настоятель говорил, что она походила на седьмой день, сотворенный Богом». Элиан спрашивала сестру:

— Молишься ли ты?

— Нет, отвечала Вероника, я не ум ю молиться Богу. Даже если бы я Его видела, я не могла бы о Нем думать. Я вижу повсюду линь господина Годо, я думаю л лшь о своем друге». Тогда, Элиан, до того любящая Бога, что она видела лишь Его одного в господине Годо и в Веронике, содрогнулась от ужаса и тайного восторга».

Господин Годо посещал раз в месяц монахиню.

«Сидя между Ириской и Вероникой он блаженно отдыхал. Но ему казалось, что одна Элиан превозносила его душу... Она одна пользовалась правом про-никлуть. в вечное сердце господина Годо. И случилось, что улыб ка, весьма жестокая для Верони-К-1, блуждала на устах господина Годо и Элиан».

Вероника служит в магазине «Художественный ВОск» фирма Бюжаду. Сидя в тесной конторка, она принимает господина Годо, который приходит к ней чтобы «видеть, как Вероника его любят». Но Вероника никогда ие говорит о любви, а только о дружбе. Она создала имен ку дружбы, в ее одинокой, целомуд-ренно-й жизни кроется сгущенная пламенная страсть, которой наслаждается господйй Годо. II Бюжаду, владелец магазина «Художественный Воск» ослепленный этой дружбой, «проходит мимо огненного порога Вероники, не смея даже прпвествовать господина Годо».

В такие часы Вероника говорила своему «другу»:

«Все то, что мы делаем, мы исполняем, как чуждую нам необходимость, и мы храним пашу жизнь для нашей мечты, мы находим всю нашу жизнь в себе и для себя. Воистину великая душа исполняет самую поглощающую работу, не заботясь о ней».. Этими словами, добав-

ляет автор, она хотела сказать: — мои руки, и все, что есть нав-4 жнее благородного во мне, за-' нимаются презренным трудом. Но пи на одну минуту я не перестаю любить вас так же внимательно, как если бы я обнимала ваши| колени, положив голову па ваше сердце».

Но кто же та! он господин Годо?

Описывая его "интимную жизнь» автор постоянно иронизирует: он издевается над этим нелепым манекеном, который, «в черных перчатках» посещаете парижские вертепы и рассказывает Веронике о своих похождениях с проституткой Розой и-ее братом, прозванным «Костян-ной Рот».

Но вот — телесная оболочка спадает, и вдруг вспыхивает пламя мистического экстаза. Господин Годо никого не любит, разве только самого себя. Но в себе он любит Бога. Господин Годо созерцает Бога. Замуровш ный в самом себе, отрешившийся от всего земного, он прозрел для неземного мира. Никого не .побить — высшая степень отречения; любить себя — первая степень мистической любви. Люди, его окружающие, перестали существовать для него, он ослеп иГ ие желает видеть того, что творится крутом. «Созерцая страсти Христовы, господин Годо думал о том.что самая ужасная. из крестных мук — это немок можность закрыть лицо руками. Он полагал, что видеть людей} еще мучительнее чем быть видал мым ими... Одиночество! абсолютное одиночество моего Я, одиночество Бог в моем Я! Молчи

Годо — созерцатель космического бытия и Годо. посещающий Веронику в магазине 'Художественный Воск» это одно и то яге существо, одно неделимое целое. Нелепая, скудная жизнь с одной стороны, а с ;сругой стороны исключительная напр я 1 жадность духовных пережив»-'

НИИ.

БИБЛИОГРАФИИ

267

Манекен, прислушивающийся к беседе, ангелов. Недаром при виде осла, Годо —? созерцатель восклицает: «О мудрость ?осла! его непроходящая философия, его большие глаза, лишенные взора, его толстая кожа, не чувствующая ударов! простота его желании, отсутствие роско-

ши: вода, хлеб и созерцание.,

О воля дремлющая в шерстян-пом сердце!»

На голом камне распускается редчайший цветок. «Шерстяное» сердце преображается в сердце вечное.

Елена Извольская.

В. ОКОЕТЬШУЗЕК

1п1го(1ис1юп а 1а репзёе рпПозорЫдие аНетапйе йершз №е1г$спё. Рапа, ЫЪгате 51оск, 1926.

Блестяще и увлекательно написанная книга Грутхейсена не-«овсбмъ отвечаетъ своему заглавию. Это не столько введение в изучение германской философской мысли последних десятилетий, сколько история одной — правда, кардинальной — философской проблемы. Проблемы, ставшей особенно острой во вторую половину XIX века — о сущности философии