Чтение онлайн

но угаданы, — у них есть физиономия, это не тени и не марионетки, хотя они и не уплотнены до полной человечности. Пуш кин, в частности, кажется мне особенно удавшимся. .

Из отдельных глав книги особенно хороша последняя — "Ко-* нец»*) в ней особенно ярко выступает историческая интуиция, автора,— постепенное, медленное , но неизбежно нарастающее умирание декабристов в глухой пустыне Николаевского царствования производит впечатление глубокое и безысходное. Этой конец в большой традиции русской литературы, — и неслучайно что он заставляет вспоминать о «Рудтге» и «Обломове» выросших в те самые «года глухие», когда умирал Кюхельбекер. После книги Тынянова, Вильгельм Кюхельбекер, чистейший п благороднейший из русских Дон-Кихотов, станет, я уверен , на всегда родным и близким русской памяти.

Кн. Д. Святополк-.МирекнЯ

Катоп Гетапйея Мезза§ез

Ргегтёге 5ёпе. КонуеПе Ке\ие : Ргапса : 8е. Рапз 1926.

Рамон Фернандез один из самых интересных французских писателей младшего поколения, и один из центров кристаллизации молодой фрагцуз-скоп мысли. Влияние его отчасти противоположно, но отчасти и параллельно 'влиянию иео-томизма Жака Маритэна. Оба отмечены печатью ясно-выраженного интеллектуализма. Но тогда какъ интеллектуализм Маритэна опирается па Фому Акви« ната, т. е. па статическую, давно замкнувшуюся систему про-

*) Воспроизводится в настоящей книжке «Верст».

? ШЛКОГГЛФКЯ

шло го (систему при томь новее но религиозную, а чисто позитивистскую, только ел. устаревшей научной базой), Фернандо:; ос1 овывает свое учение на современных формах мысли, исходя научного миросоцерзапия,

включая в него и весь ир-рацпш алпзм современной фи-рософии. По всему своему скла-

ш.теллсктуалпет н логик (его логические построения восхищают споен истинно атлетический элегантностью), Ферпапдез резко враждебно относится к рационализму сводящему к своим ремам всю живую действительность. Вго философская почва Бергсонизм (хотя романтический эволюционизм Бергсона ему

ершепко чужд), И разум он подчиняет интуиции, - - цельному воззрению, неразложимому восприятию конкретного. Разум •сводится г; дисциплине поверяющей логики. (Это напоминает фи; яулу Г)аратыпс1;ого «пламя воображения творческого и холод ума посеряющего» перенесенную из теории творчества теорию знания). Цельная интуиция наиболее свойственна ху-Дож) нку, по всякое познание ^конкретного в конечном сче-ЕГе требует ее же. В частности, р?1 птик * должен прежде всего «уметь увидеть и передать ке-релимое ядро изучаемой им личности. Выяснению этих вопросе!: посвящен в настоящей книге ряд блестящих очерков о Бальзаке, Стендале. Мередите, Конраде и Прусте. Но основной 1нлч'| е.- Фернандеза—этический; нековкая задача — построение иерархии этических ценностей на месте эстетической пустыни недавнего грошлого и нигилистического психологизма достигшего своей крайней точки у Шруста. Цель Фернандеза — целы ый человек, разносторонне физически и нравственно развитой, с прочной иерархией этических ценностей. Этот «глобальный гуманизм», попятный и близкий молодому поколенпию французов - главное что привлекает пх г. Фернандезе. Самое , с этой точки зрения, ин-

тересные страницы в книге небольшая заметка о Фрейде, идущая в разрез с господствующим «вульгарным» пониманием Фрейдизма , и показывающая как на основании открытий психоанализа можно построить систему повой стоической дисциплины». Не последнее качество книги Фернандеза его удивительный стиль, предельно ясный, по до того сжатый что читателю ни на одну минуту нельзя распуститься.

Мысль Фернандеза определенно ориентирована против религии (что читатель заметит и в печатаемой в настоящей кнчж ке его статье о современной французской литературе), по особенно против схоластического рационализма католиков. По существу она отнюдь ке антирелигиозна, ц его «глобальный гуманизм» может неожиданно наг помнить славянофильское учение о цельном разуме ( и еще больше. может быть самую личность Хомякова). Вообще, хотя Ферпапдез поднимает и отвечает иа вопросы прежде всего французские, нам кажется, что его Мысль может быть плодотворна в для пас. Вез какой-то резкой реакции в сторону возрождения этики Я воспитания личности, нам грозит утонуть в соблазнительном г; труднопреодолимом для нынешнего русского сознания «роевом» или «хоровом» коллективаме и без-индйвндуаль-пом историческом динамизме. Личная активность и яичная ответственность исчезли ИЗ пашей жизни и из нашего оозпя-ния, нам надо сделать большое усилие, чтобы их вновь обрести, и В этом обретении Фернандо:', может и нам оказаться полезен. Д. С м.

Роетз. 1905-192,5, Ьу Т. 5. Е1ю1

РаЬсг ап<1 С^уег. Ьоппоп. ИЙВ»,

Выход собрания стихов Т. С. Элиота крупное событие не, для одной Английской литературы. Это несомненно без сран-

БИБЛИОГРАФИЯ

нения крупнейший из современных английских поэтов, может быть величайший поэт послевоенной Европы. Влияние его на собратьев по ремеслу уже теперь огромно, но большей частью критиков его поэзия еще не «-замечена». Им Элиот лучше известен как критик и теоретик искусства, и какт. редактор прекрасного журнала Тпе Ые\у Сп-хепоп. Эта стророна его деятельности при всей своей значительности не идет в сравнение с его достижениями как поэта. Как поэт он очень .мало плодовит: настоящее собрание в которое включены все его стихи с 1909 года «которые он желает сохранить » (как сказано па обложке) состоит из дваднатн-няти стихотворений, написанных до 1920 (в том чсиле четырех французских , не очень удачных), из поэмы «Бесплодная 'Земля» (Тпе \Уа<Пе Ьапй, 1922) и из от ого только стихотворения Написанного с тех пор — «Полые Люди» («Тпе НоПолу Меп, 192В). Со времени выхода книги в Тпг Ке\у СгИеп'оп напечатан «Отрывок из Пролога» возбуждающей большой интерес стихотворной драмы.

Большинство критиков упрекают Элиота в темноте и непонятности, и обвинение это надо признать вполне реальным. Темнота его поэзии неизбежно вытекает , во первых, из крайней сложности и новизны выражаемого п ней опыта, во вторых из к] апнеп сжатости выражения, пренебрегающей всеми «мостами» И принуждающей читателя стать «подмастерьем автора» и в третьих из самого существа его поэтического метода. Метод этот лучший истолкователь Элиота, умнейший критик 1. А. В;спагс15назвал «музыкой идей». Элиот — символист, и его символы р>аспологаются по особым' внутренним законам, ассоциативным скорей чем логическим. Но это ассоциация не «по сходству» и не «по смежности», а «по значению». Символы эти постоянно потворяются в разных сочетаниях чередуясь как му-

зыкальные темы. Взяты они из самых разнообразных областей (философии, антропологии, уличной жизни Лондона). Большую роль играют цитаты из поэтов, философов, религиозных пкеателей, которые нужны поэту своей огромной эмоциональной и ассоциативной содержательностью , являясь как бы сокращенями длинных ходов поэтической мысли. Эти цитаты и аллюзии особенно отпугивают неподготовленного читателя.

Впрочем «трудность» Элиота-осо-бенно велика только в «Бесплодной земле». Некоторые из ранних стихов (особенно изумительная сатирическря серия, включающпая Ял'еепу Егес1 и тЬе Шрророташш) и последняя вещь «Полые люди», гораздо проще и однолинейной, и хотя «понятными» в том смысле как понятны «О Пользе Стекла* и А г! Рое1к|ие их признать нель! зя. «понятность» их значения, «заразительность» их несомненна и непосредственна. Всюду :, везде Элиот несравненный мастер слов и ритмов по своей власти над словом , как и по значительности своего содержа] ня он в числе самых великих . и 1 ам не кажется странным когда . 1пт-тон Стречи упоминает его имя рядом с Шекспиром.

Несмотря на свою -непонятность» Элиот поэт общего го- | раздо больше частного. Он ] поэт социальный, историософский, поэт Европы и человечества. Может быть оп ска- ] жется самым центральным и от-вественным из выразителей сов- I ременной Европы. Тема его тр~ гедия Европейской кун.тур и «бесплодной» и «полой» после катастрофы Великой Вой. ы, трагедия предсмертия и бессилия, — и трагедия ценностей в обессмысленном мещанском мире. В этом глубоком «переживай! европейского и человеческого в личном. Элиот поэт подлинное пророческого качества, лнпп раз подчеркивая пророческую природу всей наиболее ценной части современной поэзии. Замыкающее книгу стихотворения

«Полые Люди» где нес его темы скрещиваются в один, узел в аккорд одновременно простои и полный (но аккорд, глубоко дисгармонический ), представляется нам одной из вершин современ-

ной Европейской поэзии, — самым изумительным созданием английской поэзии за несколько

поколении.

Ки.Д. Скятополк-Мирскии.

«Ьез Ртсеп&гаш» — «Мопз1еиг (хойеаи 1пИте»

Раг Магсе

.Тоипапйеаи. ЕЙ. с1е 1а МоиуеИе Кеуие Ргапса^зе 1924-1926.

Марсель Жуандо, один из самых своеобразных мистиков нашего времени и вместе с тем исключит! льно талантливый пи-еат.ль, изобразил в своих двух книгах жизнь, или, скорее «житие» м лко буржуазной провинциальной семьи.