Чтение онлайн

Мейерсон не случайно пользуется этими гегельянскими формулами. Мы знаем, что, по его мнению, Гегель глубоко, проникнул в смысл и структуру научного мышления; понял его парадоксальную и внутренне противоречивую природу. Больше того: теория относительности пытается осуществить задачу философии Гегеля, с той разницей, конечно, что применяет дедукциею математическую там, где Гегель пытался применить дедукцию логическую. В этом отличии огромное преимущество теории относительности и объяснение ее успеха. Но и панлогизм Гегеля и папгеометрнзм Эйнштйна приводят к потере действительности и чрезвычайно характерными являются приводимые Мейерсоном цитаты из трудов Кузена и Тэна, с однс*й стороны, Еаат§1оп'а и ЛУеуГя, с другой. При всем отличии обеих дедукций он-Ь оставляют одно и то же впечатление; действительность объяснена вполне, но в

БИБЛИОГРАФИЯ

то же время она куда-то исчезла. И бледные схемы гегельянских категорий точно также как сложные формулы Эйнштейновской дедукции не в силах наполниться плотью и кровью и превратиться в элементы реального мира.

«Теория относительности, — по очень верному и точному определению Гавронского, — есть попытка резать рельсы математическими формулами». Попытка удачная, добавим мы, удачная постольку, поскольку «рельсы» сами могут быть заменены формулами. Но эта замена никогда не удается вполне. Иррациональность действительности непреодолима. Победа, одержанная теорией относительности, — кажущаяся победа. Иррациональность множества, иррацио-пады;остьь данности, иррациональность фактов, необратимо-мость времени неустранимы. И № жно суверенностью сказать, что имманентное развитие пауки, для существования которой ир-рашюналы.ость так же существенна, как и рационализация, неизбежно приведет к открытию нового слоя иррационального бытия, «объяснить» который теория относительности окажется бессильной,

История гесшсттотз рпузг-сае ас1 таИк-таИсат обогатится еще одной главой, и научная мысль вновь примется отискивать методы осуществления своей неосуществимой цели.

Такова, по мнению Мейерсоиа, неизбежная судьба теории относительности. Слишком, по нашему млению, блестящее Оу-дущее. Мы не собираемся, конечно, в краткой журнальной заметке пытаться подвергнуть критическому разбору замечательный труд зпаменитаго философа. Нам кажется, все же, что, с точки зрения его же собственной теории, роль переворота Произведенного теорией относительности в научном представ-

лении о пространстве охаракте ризована не совсем верно. Дей ствительно, по мнению Мейер сона, история пред ставлен» пространства есть история по степенной потери им данной чув ственному восприятию структу ры; история опустошения обвд нения данного в неспоредствен ном опыте многообразия. Н< пространство Эйнштейна, хо* и дальше от интуиции, чем про странство Ньютона, тем не меи© богаче его. Оно обладает внув ренней структурой; оно неоднй' родно; не есть ли это возврат'! уже пройденной ступени? И есф «человеческая мысль не во:-нра щается к уже пройенному этану то можно ли представить себ отказ научной мысли отстака трудом добытого понятия без конечности? Правда, теорй квант, казалось бы, лишает н|| возможности отрицать абеолкя ное значение про стран ственнИ величии По, как мы знаем теория квант несовместима теорией относительности.и имен но потому, что кванты явлнютф иррациональной /Птпостыо, р* алыюстью несводимой к чисто му пространству.

Пророчествовать всего удобна ехе\'еп1п. Но все же,пророчеств; Эмиля Мейерсоиа позволим сей противопоставить собственное история иаукь не отведет теорщ относительности места рядоЗ концепциями Декарта и Ньютона Скорее — рядом с открытиям)

Лобачевского и Рпмапа, попытки измерить кривизну пр« странства — рядом с знамени тыми «опытами)/ Гауса. II, м| жет быть недалеко уже то врем! когда какой-нибудь негенная ныв физикъ найдетт, физичеся истолкование гениальной Л цепции Минковского и Эйнште! на и теория относительное? также потеряет свой пара» сальный характер, как потерял его построения неэвклидовска геометрии.

А. Кой ре;

БИБЛИОГРАФИЯ

275

ПУТЬ, орган русской религиозной мысли № 4 Июнь — Июль 1926

Среди сотрудников «Пути» сно обрисовываются две груп-отличающнеся своим под-одом в отношением к рели-озио -философским вопросам, •дни исходят из самого центра

Ьгиозного сознания и видят адцчу своего умознания л;:шь

ф яософском ОСВсЩсПИИ и ис-олк <ва), пи церковно-христпан-Ко учения.
– Другие подхо-яп;]кл гиозной сфере со сто-и оереферни и стремятся МРИ всего согласовать достп-

ы.я «светской» философии и аук ( с темп требованиями, ко-орые их мировозрецию пред'яв-я г р л [гиозная вера. Встреча гпх двух течения знаменат. льно; едь это встреча хранит: л и ц. р-он традиции и ре пигиозности Н&частью старойрусекзйинтел-ргенцин. которая ищет воссое дики в с п рковью и приобщения

? ? кым ею духовным со-фов: щам. Только взаимное

? и сотрудничество обе-групп способно сообщить руе-

Коп р: Л-.Пюзноп мысли ту силу захвата, которая ей Вша, чтобы вновь обладать и ] ь се б-Ь духовную куль-уру современности. Задача эта вр< звычайно трудная в от-ВН венная: с одной стороны Ибход) мо хранить чистоту цер-ювноп традиции п в философском |1влкоВанпн ее соблюдать особую ?Ьрожность. Но с другой сто-юкы необходимо также, чтобы юд мощным напором рели-тюзного опыта философское ренпе не утратило своей «трои .юркости, чтобы науч-1ая совесть сохранила свою ин-глле ктуальную тре'бователь-юсть и чуткость. Ведь и религиозная ревность можетъ слу-кить основанием для 1§пауа г'а-

10.

К сожалению, до сих пор в

Пути» подлинно-церковные кру-

принимают лиш незначитель-

ное участие, и потому трудно судить, в какой мере этот журнал может повлиять на мышление церковного Православ] я.— В настоящем номере эти круги представлены только двумя статьями проф. Н. Глубоковского и прот. С. Булгакова. Первая «Хри стпанское обединение и богословское просвещение в православной перспективе» воспроизводит речь, произнесенную Н. Г.ту-боковск..м в Королевском Колледже в Майдане и для русского не представляет особого реса. Напротив, очень серьезна и интерес] а статья С. Пу ? «Церковь и иносдавие», вх( дя-щая в сер] ю его «Очерков учения о церкви». На основании тщательного разбора церю и ой практики, учета я отцов щткви и поста! овлений Вселепск х Соборов, касающ хея отношен: я Православной Ц| ркви к \ нослав-пю, автор нр: ходит к заключению, что пеебходд мо ртн знать существование есскыа ехега шигоа, т. е. существование «внешней, зоны Церкви, находящейся за пределами ее ограды и не с< впадающей с единством се оргап за-Щ1П», но вместе с тем все таки й е Право славною Церковью поскольку в этой внешней зоне «действуете, .та Христова и Благодать Св. Духа». Это непререкаемый канонический факт, которым в остове своей определяется отношение церкви к инеславшо (к расколу, к ересям и т. п.).

Самая яркая статья в тастся-щемъ номере <Путк» ?— это статья Г. Флоровского о «метафизических предпосылках утопизма». Флор о век л I — мыё.и те ль с несомпепт ым литератур! ым даром, способ! ый к тонкому и глубоко захватывающему а! али-зу, умеющ.й резко и нешаблонно ставить проблемы. Всем.; этими достоинствами обладаетъ и статья об утопизме. Флоровекий

БИБЛИОГРАФИЯ

ставит проблему утопизма шире, чем это обыкновенно делают; он пытается вывести утопизм общественного идеала из более глубокого источника, из утопизма, заложенного в самом познавательном опыте и его философского истолкования. Овеществление общественного идеала является лишь следствием того об'екти-визма, который господствует в европейском мышлении, и который неизбежно ведет к натуралистическому монизму. Монизму этому, суб'ективно выражающемуся в «космической одержимости» философствующей мысли, мир представляется как законное, замкнутое органическое всеединство, в котором все элементы и части находятся в строго закономерно, изначально предустановленной связи и в котором поэтому царит абсолютная необходимость. В таком мире нет места для свободы н самостоятельности личности нет места для ее нрав-стенно - религиозного самоопределения и для творческого подвига. — Отголоски этого натурализма автор видит и в современном интуитивизме, понимающем познание как непосредственное пассивное восприятие об'ек-та и выключающего из познавательного акта творческий момент. — Утопическому опыту натурализма Ф. противопоставляет «опыт Истины», определяемый, как опыг религиозной веры, как опыт свободы. Только на почве этого опыта может выроста философское умозрение, способное правильно понять отношение между Богом-Творцом и Миром-Тварыо (человеком), а вместе с тем и уловить подлинный смысл исторического процесса, свойственный ему трагизм свободы. Между истинной верой (православием) и истинной неутоппчес-кой философией существует поэтому неразрывная связь. —Такова приблизительно основная концепция статьи Г. Флоровско-го. — В его критике руководящих тенденций европейского мышления несомненно много меткого и верного. Ф. совершенно правильно указывает на внут-

вання он усматривает и в ннтуй тивизме некоторые элементы на турализма. Но в целом его коя цепция европейской философия по меньшей мере одностороння Именно новой европейское философии мотив свободы вовй не чужд; он составляет отличи тельную черту не только филе софии Канта, но и философии Фохта(несмотря на то, что <>б; подчиняют индивида нравствен ному миропорядку). Пафос ево боды — дерзания один из сокрв| веннЫхъ мотивов философиц Ницше. Поэтому безоговорочна отожествление опыта религией) ной веры с опытом свободы необо; сновано; и только более глуб$ кий анализ существа свобод мог бы его философски оправ дать. — Вообще вторая положи тельная часть статьи Ф. мене» разработана и поэтому менее уЯ дительна, чем первая критичев) кая. Автор предпочитает .чдея говорить языком богословия, ш раскрывая старого философской! смысла употребляемых богослов, ских формул и понятий. Неяс ным поэтому остается и понятий религиозного опыта. Между те* именно Ф. следовало бы занят ся философской разработкой это!' проблемы. Ведь он один нзьемно гих, которые одинаково влашго-богословским и философски языком.