Свобода
Шрифт:
...Профессора можно было бы зарезать и этим ножом. Прямо здесь, прямо сейчас.
– Закройте глаза и внимательно слушайте меня. Расслабьтесь...
...Как и вчера, закрыл глаза, но жилка в виске не успокаивалась.
...Разве можно будет спокойно жить после всех этих сеансов, зная, что где-то совершенно свободно живет маленький умный человечек, посвященный в твои тайны, знающий всю твою жизнь?.. Это все равно, что жить головой в доме, оставив тело на улице...
– Забудьте обо всем... Вы ничего не помните... Вас ничто не беспокоит... Вы абсолютно спокойны... Ваши ладони теплые... Вы абсолютно спокойны...
Профессор повторял вчерашние слова, ему же, как и вчера, не хотелось спать.
– ...Ваши ступни смягчаются, пятки теплые... горячие...
Он проверил ладонью остроту ножа...
...Лезвие было тупым и кривым...
Голос профессора звучал тихо, утомительно, однако ни ступни не смягчились, ни в пятках не появилось тепло...
Вместо этого нагревался увеличивающийся и тяжелеющий в ладонях нож...
Профессор, растягивая слова, терпеливо и монотонно продолжал сеанс...
– ...Вокруг все спокойно... Пусто... нас ничто не беспокоит...
Но вдруг под мерно звучащий голос перед глазами встали родные картины - село, где родился, постоянно спорящие и дерущиеся ровесники, лысый учитель географии, который на переменах стриг баранов...
...Лицо совсем молодой мамы...
...Обвязав пояс клетчатой шалью, наклонясь, мама работала на огороде... Она снова была беременна. Услышал плач еще не родившегося младенца, и от этого голоса сжалось тело...
...Затем появилась бабушка. Она курила трубку и хриплым голосом, почерневшими от табака губами говорила:
– Ты не такой, как они, внучек... Ты явился в мир под совсем другой звездой... Могучей звездой!.. Ты родился с чубчиком на голове, похожим на корону, в прозрачной царской рубашке, поджав ноги... Сидя на троне...
***
...Ступни зудели... горели... Хотелось опустить руку... Но и в руке тот же зуд...
– Зажгите свет! Включите лампы!..
...Было душно... и жарко.
Наверное, это от жаркого дыхания стоящих за спиной? От них словно пышет жаром...
Или сказывается напряжение прошедшей недели?.. Тело опять, перегревается...
...Зажгли лампы... По запотевшим от жары стенам сочилась влага... Или шел дождь?..
– Сырость от фундамента, ваше превосходительство...
– почтительно сказал кто-то совсем рядом за спиной.
...Это место выбрано нарочно... Специально, чтобы если не землетрясение, так сырость уничтожила все. Развалила... сровняла с землей... Чтобы, проникнув в камни, разрушила и стерла с лица земли это здание, как жар растапливает ледяной дворец...
– Чем вы думали, когда выбирали это место?..
...Сырые стены поглотили звук. Даже голос исчезал здесь...
– Я вас спрашиваю!..
Те, за спиной, топтались на месте, как поворачивающее в пути стадо баранов.
– Я говорил, но меня никто не слушал...
– проблеял кто-то тонким голосом.
...Сырость, как пар, выплывала откуда-то сзади, из-за колонн, плыла по полу, ядовито и безмолвно медленно заполняла воздух...
...Вспомнилось почерневшее, залитое потом лицо слуги, которому два дня назад, по какому-то наитию дал выпить налитый для него напиток, и как тот, не дойдя до двери, с полным подносом в руках согнулся пополам, и умер...
Это все не просто так...
...Краем глаз оглядел людей, затаившихся с испуганными лицами, предательским блеском в глазах...
Может быть, именно в эту минуту, в это мгновение, опять тайно готовятся к его убийству, строят коварные планы. Может, эти планы бродят в головах людей, с преданными лицами стоящих за спиной... И потому их дыхание так горячо... Потому от них пышет жаром... Потому и запотевают стены...
...Сердце сжалось. Вспомнил приснившийся на прошлой неделе сон...
...Узкий, темный коридор... в руке серебряная уздечка, оборвав которую уносится от него конь... мертвый ребенок...
...За колонной напротив, кажется, кто-то стоит. Или это мерещится?..
Потом откуда-то издали послышались приближающиеся звуки... Похоже на копыта кавалерии...
– Что это за звуки?..
– Какие звуки, ваше превосходительство?..
– снова проблеял кто-то сбоку.
Затаив дыхание, вслушался в тишину. Точно, стук копыт кавалерии... Не спеша, приближаются сюда...
Сердце встревожено забилось...
– Вы что, не слышите?..
– Нет, ничего не слышим...
Все стоят с пожелтевшими лицами. Или так ему кажется?!.
А потом словно увидел это войско... Прямо отсюда, сквозь звуконепроницаемые стены, увидел ушами...
В островерхих касках, с пиками с серебряными наконечниками, в серебряных кольчугах подобно величественной серебряной волне, приближалась кавалерия, поднимая за собой грозное облако пыли...
– Значит, ничего не слышите?!.
– Нет, ваше превосходительство, ничего не слышим...
– Почему тогда так пожелтели?..
И тут, словно по приказу, все отпрянули... из-за колонны напротив выскочили двое в масках, с оружием в руках и бросились на него... Один из них мгновенно скрутил руки за спину, заставил встать на колени, а другой рукой приставил к горлу плоское, широкое лезвие кинжала...
... Почувствовав острую сталь, обмяк... Кровь, прихлынув, закрыла дыхание...
...Потом из-за соседней колонны, словно отколовшаяся ее часть, возникло медленно приближающееся к нему полное ненависти и торжества молодое лицо Тысячника...