Свобода
Шрифт:
Профессор пошарил под подушкой, нашел затычки, которыми по ночам затыкал уши, аккуратно вставил их в уши и натянул одеяло на голову.
Да... мавзолей беспокоит Генерала...
От чего же он хочет освободиться?.. От единственного состояния, в котором человек свободен - от сна?.. Почему?.. Не потому ли, что сны не совместны с государственными заботами?.. Видно власть, государственные дела слишком далеки от снов...
Все запутано и сложно...
– размышлял профессор, потирая лицо руками.
...Надо подняться на антресоли, поискать там, в коробках среди спрятанных несколько дней назад старых статей что-нибудь о подсознательной памяти. Этот мавзолей каким-то образом давно отпечатался в самом дальнем уголке памяти Генерала, и сейчас почему-то начал беспокоить его...
Но почему именно сейчас? Вот, что самое главное...
Трудно будет раскрыть секрет мавзолея, вторгшегося в сны Генерала. Профессор вспомнил свои вчерашние безуспешные попытки проникнуть по ту сторону его серых глаз... Может, это ему и вовсе не удастся. Эти глаза покрыты каким-то защитным слоем...
– с отчаянием думал профессор.
– Или существует не описанная ни в одном труде по психиатрии некая таинственная сила, не позволяющая заглянуть по ту сторону этих глаз?!.
...Как бы там ни было, проникнуть в эти глаза невозможно, - пришел к окончательному выводу профессор и тут же вспомнил, как вчера Генерал со спокойным презрением произнес:
– Должно стать возможным...
Профессор долго еще ворочался в постели, стараясь вспомнить все до мелочей, проанализировать - что когда и как началось, почему его спокойная, одинокая жизнь сделала вдруг резкий скачок в очень опасном направлении, но так и не смог понять странную таинственную логику событий последних дней, их непостижимую закономерность...
Странным было и то, что в этих запутанных событиях, черт бы их побрал, словно ощущалась какая-то удивительная непонятная последовательность. Его преследовали во сне, а теперь выясняется, что и наяву за ним следили, проверяли всю жизнь, день за днем...
Как все это взаимосвязано?
– мучился профессор, растирая горящие глаза.
...И еще, каким-то тайным чутьем он ощущал, что сквозь все эти события протекает какой-то тончайший, подобный лунному лучу, совершенно иной процесс, движение которого профессор улавливал, но постичь суть был не в силах...
Было ли это процессом, или неразличимым звуком, волной, неизвестной стороной Времени - чем бы оно ни было, но в последние дни профессор ощущал его где-то совсем рядом, в глазах людей, их голосах, в окружающих его красках. Оно было очень тонким, таинственным, теплым, подобным туману и, казалось, постепенно, медленно приближается к нему... А по мере этого приближения в профессора вселялось поразительное спокойствие, уверенность...
Снова затрезвонил телефон, отрывая профессора от размышлений.
Половина одиннадцатого. Встав, спокойно оделся под несмолкающие звонки, прошел на кухню, постоял там, с безразличием глядя на разрывающийся аппарат.
...Наверное, это главврач сходит с ума от беспокойства. Стоит только снять трубку, и посыплются сразу пятьдесят вопросов.
...Но ни главврачу, ни министру профессор не мог сказать, где он был. Это он понял еще вчера во время разговора с Генералом и твердо решил не отвечать на телефонные звонки. К тому же ему просто не хотелось ни с кем говорить.
...Звонки умолкли.
...В этот вечер в то же время, в половине седьмого, во дворе появится та же машина, чтобы отвезти его в резиденцию Генерала. И до половины седьмого он, как сказал Генерал, должен что-нибудь сделать.
...Профессору вспомнились светло-серые глаза Генерала, в которых время от времени появлялась теплая волна боли, его рассказ о полной взлетов и утрат жизни...
Поразительно, этот сильный, властный человек, на которого со всех сторон сыпались хвала и поклонение, одинок, как и он... В окружении красоты и роскоши тоскует, как и профессор. Разница лишь в том, что профессор увлекался снами, а он - политикой...
...Снова затрезвонил телефон. Профессор с корнем выдернул торчащий из стены шнур и аппарат, наконец, умолк окончательно.
...Надо было вывести Генерала из этого состояния. Для этого надо будет просмотреть кое-какие записи о подсознательной памяти. Профессор с трудом притащил с балкона стремянку, осторожно поднялся по ступенькам и открыл дверцу антресолей. Там отыскал завернутые в газету несколько рукописей, прижимая их к груди, осторожно спустился вниз.
Шаркая тапочками, вернулся в комнату, бережно неся рукописи подмышкой. Уложил старые, сморщившиеся папки на письменный стол, включил настольную лампу, уселся в кресло и задумчиво облокотился о стол. Потом раскрыл первую папку. На первой странице было написано:
"Жизнь - лишь краткий перерыв в вечной смерти"...
Часть 6
...Едва профессор переступил порог кабинета, Генерал ощутил знакомую боль в левой части сердца. Словно какой-то участок его сердца реагировал на психиатра...
Седые усы, круглые очки, чистые, тщательно ухоженные руки, темно-синяя фетровая шляпа - все это делало профессора похожим на дореволюционных врачей.
– Простите, не понял...
– профессор застыл у дверей и растерянно смотрел на него.
В глубине его глаз было что-то подозрительное, похожее на хитрость, смешанную со страхом. Не смотрит в глаза и вечно выглядит рассеянным, чтобы скрыть этот блеск, - подумал Генерал.
– Но он мастер... Замечательный профессионал, умеющий творить чудеса с мозгом, излечивать души.
– Рад вас видеть...
– он жестом пригласил профессора садиться.
Мысли профессора снова разбежались, не сняв пальто, он бессмысленными движениями копался в своем портфеле.
– Не думал, что так быстро можно будет что-то сделать.
...Но профессор, казалось, не слышал его, изредка поднимая голову, он с искусственной улыбкой смотрел на него, а руки торопливо шарили в стареньком портфеле...
– Что вы там делаете?..
...Что-то близкое и родное было для него в лице профессора. Встречались ли они когда-то или эту близость вызвала вчерашняя беседа, откровения до самых тайных переживаний, самых заветных истин?!.