Свобода
Шрифт:
В его взгляде от прежней доброты не осталось и следа. Сейчас в глубине глаз сверкали грозные молнии.
У профессора закружилась голова... навалилась сонливость...
– А вы можете вспомнить что-нибудь, связанное с этим мавзолеем?.. спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Такое бывает с людьми страстными, чрезвычайно эмоциональными. В отдельных случаях это может быть вызвано стрессом, расстройством нервной системы от сильного перенапряжения...
– профессор откинулся на спинку дивана, чтобы быть подальше от глаз Генерала.
– А как быть, если подобное состояние возникло без стресса и перенапряжения?..
– Тогда...
– профессор пожевал кончики усов, - ...тогда это состояние, я имею в виду беспокоящий вас сон, может быть, скорее всего, результатом работы подсознательной памяти или ее пробуждением... Вам, несомненно, известно, что человек совершенно не знает, что хранит его подсознание. Иногда случайное слово или происшествие могут возбудить самые дальние участки подсознательной памяти.
– Например...
– Например?!.
– профессор задумался.
– Например, какая-то мелодия или даже аромат, который вы слышали в тяжелую минуту в глубоком детстве, может через много лет пробудить в вас эту боль. Как скажем... Боль, испытанная вами когда-то... речь, конечно, идет о душевной боли, затаилась в вашем подсознании, и вы о ней совершенно забыли. Боли нет. Но вдруг услышанная мелодия или аромат могут вновь пробудить ее.
...Генерал отвел взгляд от профессора и погрузился в глубокую задумчивость, затем вдруг серые глаза снова вонзились в него. Генерал смотрел молча, и оттого казалось, что глубина глаз становится все темней... Затем, скользнув по лицу, взгляд сконцентрировался и устремился куда-то в самую болезненную глубину глаз профессора.
...Профессору казалось, что лицо Генерала стремительно приближается к нему... Или его, вот так вот, прижимающего к груди тяжелый портфель с инструментами, как магнит железо, притягивают к себе эти глаза?!.
...И в их серой бездонности профессор в одно мгновение забыл обо всем... ему привиделись когда-то, где-то, может быть, во снах, увиденные краски...
– ...Никому об этом не говори, никому... умоляю, никому... о том, что был здесь, о том, что я говорил и еще скажу... не рассказывай... иначе... иначе ты труп...
– О...бе...щаю...
– пробормотал профессор, еле ворочая онемевшим языком.
...Генерал по-прежнему сидел, закинув ногу за ногу, и спокойно смотрел на профессора:
– Профессор...
– начал он и замолчал, кажется, тщательно взвешивая то, что собирался сказать.
– Дело в том, что я много думал об этом... Но абсолютно ничего, связанного с мавзолеем, вспомнить не смог. Я был во многих странах. Но нигде не видел такого мавзолея... Да и предположим, что где-то я видел его, так что же мне теперь до конца жизни мучится с ним во сне?!.
Профессор чувствовал, что по мере разговора, Генерал старается вызвать в себе раздражение.
– В последние несколько дней мне не дает покоя совершенно вздорная, глупая мысль, мне кажется, что я...
– Генерал снова на миг замолчал. Одним словом, я чувствую себя очень плохо...
– закончил он, выдохнув.
Казалось, ему трудно было говорить.
– Но внешне вы выглядите вполне здоровым...
– сказал профессор.
– То есть?..
– То есть гораздо бодрее, чем раньше...
Что-то в этих словах профессора насторожило Генерала.
– Что вы имеете в виду, говоря - раньше?..
И снова профессор почувствовал озноб. И что потянуло его за язык ляпнуть эту глупость?..
– Я имею в виду первые дни вашего возвращения в город. Тогда, казалось, что-то гнетет вас, или на вас так подействовали те события?!.
– Возможно...
– проговорил Генерал, и видно было, что он старается поскорее уйти от этой темы.
– Но зря вы, профессор, внешний вид стараетесь связать с внутренним состоянием...
– Возможно...
– согласился профессор. Действительно, какое отношение внешний вид имеет к душевному состоянию?!.
– ...И я почувствовал, что сам не смогу избавиться от этого. Может быть, и смог бы, но для этого требуется много времени. А у меня, вы знаете, нет столько времени...
Генерал говорил о себе так, словно речь шла о совершенно постороннем человеке.
– Господин Генерал, прежде всего я должен знать содержание сна, о котором вы упоминали, - профессор взглянул в глаза Генералу, в которых начали сверкать искры гнева, смешанного с подозрением и, пожав плечами, закончил: - Другого пути просто-напросто нет.
...Генерал молчал, мерно дыша, и смотрел на профессора, так словно впервые увидел его, встал, вышел в соседнюю комнату, очень скоро вернулся оттуда с небольшим хрустальным графинчиком и парой серебряных рюмок, расставил принесенное на столе и, разлив золотистую жидкость по рюмкам, взял одну из них, другую - протянул профессору:
– А как насчет виски, пьете?..
– спросил он и, не дожидаясь ответа, медленными глотками, отпил сам.
Профессор поднес рюмку ко рту, вдохнул аромат, и с трудом сделал два глотка.
– Содержание сна...
– произнес Генерал и погрузился в задумчивость, затем вдруг, будто вспомнив что-то, спросил: - Профессор, а вам удается во всех деталях запомнить содержание своих снов?..
– Конечно, не полностью, но что-то удается сохранить в памяти.
– Странно... А я не могу запомнить ни одного сна. Помню только, что каждый раз оказываюсь в одном и том же месте, в том самом мавзолее. Бывает с группой людей, бывает - сам... Но дело не в этом, профессор... С тех пор, как мне стал сниться этот мавзолей, я постоянно хочу спать. Но вы же понимаете, я не имею права находиться в таком состоянии. Что-то во мне с каждым днем меняется... я будто слабею...