Чтение онлайн

Сгорбленный седой шаман, казалось состоящий целиком из морщин, но все равно вызывающий страх у всех обитателей лагеря, кроме его начальника, быстро и умело приступил к обработке очередной жертвы, брошенной на алтарь и словно бы намертво прилипшей к нему. С нечленораздельно воющего от ужаса и боли бригадира сняли кожу, причем вся кровь лилась исключительно на темную поверхность каменной глыбы, впитываясь туда без остатка, а после обреченного человека начали нарезать его маленькими кусочками в казалось бы случайном порядке, начав с пальцев рук и ног, каждого из которых хватало на пять-шесть отдельных ударов. Когда укорачивать стали уже сами конечности, то их обжаривали магическим пламенем, чтобы запечь вены и артерии, а заодно присыпали солью и перцем. Минут тридцать потребовалось на то, чтобы перед зеленокожим колдуном осталось одно лишь туловище, по идее давно обязанное сдохнуть от ужаса и боли, но благодаря его темной магии лишенное такой спасительной лазейки. Более того, этот теперь уже кусок мяса, в прошлом бывший человеком, не сдох даже после того как на свет начали появляться его внутренние органы, некоторые из которых оказывались приготовлены и нарезаны на порции прямо внутри тела. Звуки страдания и агонии, временами перекрывающие даже смешки и разговоры гоблином друг с другом, прекратилась лишь тогда, когда начальнику лагеря с поклоном преподнесли на искусно украшенной золотой тарелочке еще бьющееся сердце бригадира, покоящееся на серой мозговой ткани, выскобленной специальной ложечкой из вскрытого черепа где вовсю пульсировал мозг.

— Ну а теперь, мои славные воины, вам пришла пора украсить это славное утро блистательной победой, над ненавидящим нас врагом! — Провозгласил отведавший свежего деликатеса зеленокожий коротышка, указывая прямо на Сяо Фанга, а также пяток его товарищей по несчастью…Или их все-таки следовало скорее счастливчиками считать? Ведь как бы ужасна не оказалась их смерть в бою, но по сравнению с участью покойного бригадира она могла бы считаться не более чем незначительным дискомфортом. — Пусть выйдут вперед молодые бойцы, желающие показать свою доблесть, сразившись в честном бою с этими непокорными бунтовщиками, каждый из которых намного сильнее и старше их! И тогда мой несравненный навык выдающегося ранга «Признание гладиатора» значительно повысит шанс того, что подвиг сей окажется замечен и оценен самой Бесконечной Вечной Империей!

Кто-то за спиной Сяо Фанга громко сплюнул на землю, и бывшему работнику зоопарка оставалось лишь поразиться тому, что у этого человека ещё есть силы и слюна на такой показательный жест презрения по отношению к их будущим убийцам. А победить в «честном» бою шансов у них не было. Ну, почти. Какая-то астрономически низкая вероятность сохранялась, ведь дожидающиеся сейчас своих последних минут рабы не были сломлены ментально и действительно очень хотели убить своих пленителей. И их бы перед началом схватки даже развязали и выдали оружие. В общем, сделали все необходимое, дабы по итогам подобных побоищ самые молодые и слабые гоблины нет-нет, да повышали уровни, причем воинскими классами. Только вот за несколько месяцев существования этого лагеря удача обреченным невольникам не улыбалась ещё ни разу. То ли отпугивала её слабость тех, кого не кормили несколько суток, а заодно подвергали предварительным избиениям, после которых и стоять-то было почти подвигом, то ли не могла она сопутствовать бедолагам, которые тела своего почти не чувствуют, настолько то в умело завязанных веревках затекло, то ли безбожно тяжелые, тупые и ржавые куски металла, сильно напоминающие железные кирпичи, но формально числящиеся мечами, считались этой ветреной персоной оружием крайне недостойным. Синяки, ссадины, трещины в костях и закрытые переломы…Большего вреда ни один человек ни одному зеленокожему коротышке в «честном» бою причинить так и не смог. А те в свою очередь довольно ловко и даже по своему изящно кромсали их тела своими легкими, но очень острыми и прочными клинками, разделывая своих жертв почти так же, как старый шаман, только не на самом алтаре, а на посвященной тому же богу арене и несколько менее профессионально.

Вздернутый на ноги Сяо Фанг, с которого путы сорвали одним неуловимо быстрым движением, чуть не выронил всунутый ему в руки меч…Но все-таки сжал пальцы, удерживая это убогое и нелепое оружие до поры до времени. Махать им с мало-мальски приличной скоростью было попросту невозможно, но и просто позволять зарезать себя как свинью на бойне бывший сотрудник зоопарка не собирался. Он твердо решил попытаться напоследок вцепиться в глотку своему убийце, насадившись на вражеское лезвие и таким образом сократив между ними дистанцию. Человеческие зубы явно были куда более полезным и опасным инструментом для убийства зеленокожего коротышки, ещё и облаченного в какие-то смягчающие удары доспехи из толстой ткани, чем весящий сразу как три большущих лома неудобный железный кирпич, какими-то соплями присобаченный к неудобной деревянной рукоятке! Однако самого боя так и не произошло. Едва его противник, какой-то на удивление высокий и не сильно даже зеленый гоблин, возможно полукровка, сделал пару шагов по направлению к своему сегодняшнему сопернику, как небо вспыхнуло. И рухнуло.

Ослепительно яркий алый свет, наполненный удушливо-обжигающим жаром и напоминающий какое-то странное прозрачное пламя, наполнил собою весь мир. Мир, который словно бы содрогнулся от удара, нанесенного с невероятной, чудовищной, потрясающей воображение силой. Земля под ногами заходила ходуном. Некоторые постройки лагеря, возведенные из обломков, нарубленных в ближайшем лесу жердей и прочего мусора покосились, а то и частично обрушились. Заорали испуганно гоблины, причем к недоумению их нередко примешивалась и самая настоящая боль, поскольку разнообразные костяные амулеты, которые зеленые коротышки таскали на себе иной раз настоящими охапками, раскалились или и вовсе вспыхнули.

Сяо Фанг не смог сохранить равновесие на своих ногах, ощущающихся почти как какие-нибудь деревянные протезы, а потому полетел лицом вниз прямо в песок арены, оказавшийся неожиданно горячим и имеющим медный вкус крови. В чисто рефлекторно распахнувшийся рот бывшего сотрудника зоопарка попала целая горсть песка, от которого тот немедленно принялся отплевываться как мог…А мог плохо. Во рту его давным давно уже все пересохло, словно в пустыне, видимо все излишки жидкости организм потерял вместе с кровью, которая сочилась из избитой спины.

— Ядерный взрыв?! — С ясно слышимым в голосе изумлением и радостью выкрикнул кто-то из его товарищей по несчастью. — Неужели кому-то из рабов повезло раскопать в руинах боеголовку, и он сумел активировать её, чтобы избавить себя и своих товарищей от мучений и позора, а заодно превратить этих зеленых уродов не в груды пепла, так в ходячие опухоли, разваливающиеся от радиации?!

— Нет, это что-то другое, — возразили ему. — Мы не видим гриба, хотя чувствуем жар, да и ударная волна от настолько близкого ядерного взрыва уже сдула бы весь этот лагерь…

Черный камень гоблинского алтаря вспыхнул сразу и весь, а после сгорел сверху донизу так быстро, что это получилось осознать лишь слегка постфактум, примерно как проскочившую от неба до земли молнию. Лопнули огнем многочисленные морщины на теле старого шамана, будто взорвавшегося изнутри. Загорелся песок арены, причем даже тот, который находился во рту у Сяо Фанга! Взвыли в агонии гоблины, покрывшиеся языками пламени…Все, кроме того высокого и не сильно зеленого типа, который должен был стать убийцей бывшего сотрудника зоопарка. Сотрудника, который приготовился за компанию с нелюдями заорать от жуткой боли, причиняемой ему огнем, но внезапно с удивлением понял, что ему совсем не больно. Песок горел на его зубах, горел на губах, горел на внутренней поверхности щек, на слегка припорошенном той же субстанцией лице горел, сгорая без следа…Это чувствовалось! И притом ни малейшего дискомфорта это самое горение человеческому организму не доставляло, из-за чего сознание испытывало самый натуральный когнитивный диссонанс. Горели путы, на тех, кто еще был связан, распадаясь пеплом, который даже до земли не успевал долететь. Горели многочисленные раны на его теле, каким-то образом абсолютно не причиняя боли и оставляя после себя абсолютно здоровую плоть. Горела уже давно гнетущая его потихоньку хроническая усталость и всё то отчаяние, которая незаметно накапливалась в нем с того момента, когда старый мир рухнул. Бывший работник пекинского зоопарка буквально всем своим естеством чувствовал, как возрождается в пламени подобно фениксу…И притом он не был в это каким-то уникальным. То же самое происходило и с другими рабами, приговоренными сегодня к смерти на арене. Находящиеся в других частях лагеря невольники тоже, кажется, подобной судьбы не избегли, судя по тому, как распрямлялись их фигуры, будто сбросившие с плеч тяжелый груз.

— Что это?! — Заверещал главный из зеленокожих коротышек, непонятно когда успевший выхватить два кривых зазубренных меча и заодно подвесивший в воздухе пяток длинных острых игл, выпорхнувших из его рукавов. Только весь его арсенал оказался бесполезен, поскольку начавший крутиться то туда то сюда гоблин просто не мог обнаружить ничего подозрительного кроме странного света, с каждым мгновением все больше и больше похожего на огонь. — Что здесь происходит, во имя всех зеленых богов?!

— Справедливость… — Шепотом тухнущих углей и ревом горящего пламени прошелестел со всех сторон словно бы сам мир, ставший огнем. И огонь этот был дружелюбно настроен к людям…Хотя и не только к людям. Краем глаза Сяо Фанг заметил как из лагерной конюшни настороженного выходит рыжеволосая женщина-кентавр, трущая глаза руками и очень удивленно взирая на мир. Мир, который она лицезрела впервые за неделю, ведь именно семь дней назад её ослепили при помощи раскаленного железа за то, что она в отличии от прочих захваченных в рабство «лошадок» пыталась лягаться, не давая себя так просто насиловать пьяным гоблинам-кавалеристам. И, кстати, руки ей тогда тоже отрезали, вернее отпилили. Медленно. Чтобы таскать на себе хозяина или развлекать его иначе эти конечности ей, по мнению зеленокожих карликов, совсем не требовались. А правильную дорогу ослепшая рабыня должна была находить благодаря шпорам седока и его же командам, боли от разрывающей рот уздечки, а также ударам короткой плети. — Здесь происходит справедливость, праведное возмездие за все ваши грехи…И покровительствующие тебе фальшивые боги ещё будут мечтать о том, чтобы их кара оказалась столь же быстрой, как и твоя, но я не дам им подобной милости!

Сяо Фанг всерьез задумался о том, поседеет ли он после этого дня или же просто свихнется, если ещё не успел с ума сойти. Нет, царящее вокруг пламя пока не сделало ему совсем ничего плохого, хотя явно очень даже могло…Но почему-то сильно спокойнее от этого не становилось вот ни капельки! А вот бывшие хозяева лагеря, ранее такие веселые, сильные и кичащиеся собственным превосходством, подобными вопросами сейчас точно не задавались. Были слишком заняты. Горели, вопили, метались туда-сюда и корчились в агонии, поскольку все они вспыхнули сразу и одновременно. Но горели не так быстро, как камень алтаря или старый шаман, а полыхали подобно вытащенным из костра веткам, словно явно магический огонь пожирал их плоть медленно, давая возможность злобным зеленокожим коротышкам раскаяться во всех своих грехах. Впрочем, вряд ли они смогли оценить подобную милость, когда обугливались до костей, шкворчали мгновенно вытопившимся из их тел жиром и вообще вели себя как упавшие в большой костер сосики. Крики, такие громкие и пронзительные пару секунд назад, быстро утихали, поскольку либо кричать уже было некому, либо все еще цепляющимся за жизнь вопреки всему медленно тающим огаркам кричать оказалось банально нечем, ведь у них сгорели не легкие, так голосовые связки. Единственным, кто еще пытался хоть как-то бороться за жизнь, оставался лидер зеленокожих коротышек, что совсем недавно радовался тому, как выгодно он сумел распорядиться жизнью своей любимой дочери. Окутанный каким-то темным защитным облаком и в то же время активно истекающий большим количеством крови, чем могло вместиться в его не столь уж и крупном теле, он каким-то образом сумел перетащить вцепившееся в него пламя на темно-красную жидкость, покинувшую его организм. Только вот горела она быстро, очень быстро горела, а когда сгорала почти целиком, то огонь вновь вспыхивал на гоблине, пошатывающейся походкой ковыляющим куда-то прочь в отчаянной надежде спастись.