Чтение онлайн

Но когда мы выезжаем из леса, мои глаза резко открываются, и я сажусь прямо, ощущая, как волна бодрствования пронзает все мое тело.

Солнце восходит, окрашивая небо в розовые оттенки, и дождь уже прекратился.

Мы достигли высокого каменного вала, что отделяет земли волков от остального королевства. И часть его была разрушена. За ним простирается бескрайная пересеченная местность, уходящая вдаль до самого горизонта.

Я и раньше видела далекий север из своих покоев в замке Себастьяна. Но вблизи пейзаж еще более захватывающий.

Я никогда не видела такой невероятно яркой, зеленой травы вперемешку с папоротником и вереском, колышущихся на ветру. Небольшие озёра с тёмной водой, словно зеркала, отражают восход солнца. А рельеф этих мест… он кажется почти сверхъестественным, то какую форму приняла тут земля. Холмы и горы вырастают из земли, как живые. Те, что вдали касаются облаков. И… это, снег на острых вершинах?

Воздух пахнет травой и дождём, он настолько свеж, что я чувствую его вкус.

— Скачем к озеру Агхелах, там дадим лошадям отдохнуть, — голос Альфы прорезает тишину.

Он вонзает пятки в бока кобылы, и мы уже летим, с разбегу перемахнув через груду камней. Я задыхаюсь, когда мы пересекаем пограничную стену, и чувствую, улыбку Альфы позади меня, когда мы покидаем мою родину.

— Добро пожаловать в Северные земли, принцесса, — шепчет он.

Глава седьмая

Я была болезненным ребёнком.

Верховный Жрец говорил, что моя слабая природа досталась мне от матери. «Дурная кровь» твердил он. Все полагали, что я умру от той же хвори, что забрала и её.

Но, прежде чем мою память поглотил туман — предвестие смерти, удушливый дым целебных трав и смазанные, плывущие очертания комнаты, которую я не покидала месяцами, — я помню как мама брала меня с собой в поселение на юге. Были только она, её служанка и я.

Мне, наверное, едва минуло четыре года, но я до сих пор помню поля золотистых колосьев, холмы, усеянные фермами и маленькими деревеньками, и хижину в лесу, у большого голубого озера, где мы останавливались.

Пожалуй, наши ранние воспоминания формируют нас, и я задумываюсь: может, тот малый глоток приключений пробудил во мне что-то все те годы назад? Нечто, что я похоронила в себе. Нечто, что направило меня по пути, приведшем сюда, на спину крупной серой лошади, в клетке из рук врага, в кольце волков.

Мои похитители переговариваются между собой, пока мы скачем, кажется, уже несколько часов. Солнце поднимается высоко в небо, но мы не останавливаемся, хотя я устала, а лошади сбавили ход. Интересно, волки беспокоятся о погоне?

И не зря.

Себастьян и мой отец, несомненно, уже выслали за мной погоню. Не потому, что их волнует мое похищение. А для того, чтобы обеспечить обоим мужчинам их будущий союз. И поэтому я нужна обоим нетронутым.

Не знаю, что буду чувствовать, если они нас найдут. Но точно знаю, моих похитителей ждёт верная смерть.

Если Альфа и обеспокоен, то не подаёт вида. Он молчит, но чувствует себя спокойно, его тело прижимается к моей спине, мои бедра удерживаются его.

Такая близость крайне неуместна, он чрезмерно фамильярен. Стоит лишь подумать об этом я напрягаюсь, пытаясь отодвинуться, создать между нами хоть какое-то пространство, но каждый раз он снова притягивает меня к себе. Но через некоторое время, то ли от накатившего тепла, то ли от боли в костях, то ли оттого, что я отвлеклась на окружающую местность, я перестаю волноваться.

И снова в памяти всплывают картины южной сельской местности. Пейзаж, что когда-то наполнял меня благоговением, был таким… мягким, по сравнению с этими суровыми землями, вглубь которых мы уезжаем.

Трава, в которой я играла с мамой, была подстрижена, солнечный свет тёплым и ласковым, а холмы изогнутыми и пологими. Даже озеро, казавшееся мне бескрайним, было синим, спокойным и неподвижным.

Но здесь пейзаж оживал. Он суровый, грубый и опасный. Горы вздымаются из земли крутыми, зубчатыми пиками, а трава по краям каменистой дороги так высока, что щекочет мои ступни. Над головой клубятся свинцовые тучи, что отбрасывают на землю бегущие тени, пока вокруг завывает ветер. Даже воздух здесь обжигает холодом.

Здесь нет ничего нежного. Кажется, вскоре солнце снова зайдет, и я вспоминаю, как фрейлина моей матери рассказывала мне истории о том, как боги и богини ночи, заявили свои права на Северные земли, прежде чем отправиться на покой, они сделали дни короче, а ночи длиннее, чтобы создания, почитающие их, имели больше времени для поклонения.

Дрожь пробегает по моему телу, когда тени удлиняются. Рука Альфы на мгновение сжимается на моей талии, словно он это чувствует. Вскоре небо окрашивается в сумеречный синий цвет, и мы останавливаемся на берегу большого озера, окруженного горами. Вода такая черная, что кажется бездонной, и она бурлит, вздымаясь от порывов ветра.

— На пару слов, — кричит Фергус, указывая на рощу вечнозеленых деревьев у берега, спрыгивая с лошади.

Альфа вздыхает, его дыхание щекочет мою щеку.

— Хорошо. Через минуту.

Он спешивается, и в его отсутствие холод окутывает меня.

— Нужна помощь, принцесса?

Я не отвечаю ему, опустив взгляд на землю. У меня все болит, и я без обуви. Но не хочу выглядеть слабой. Делаю глубокий вдох и перекидываю ногу через спину животного. Но, прежде чем я успеваю спрыгнуть, Альфа хватает меня за талию и опускает вниз.

Едва мои ступни касаются земли, как ноги подкашиваются, и Альфа подхватывает меня, прижимая к себе.

Чёрт.

— Спокойно, принцесса, — говорит он. — Полагаю, ты не привыкла к верховой езде. Неважно. Я держу тебя.

Он легко подхватывает меня на руки, в то время как остальные мужчины спешиваются вокруг нас.

— Что ты делаешь? — огрызаюсь я.

Те, кто поблизости, тут же отводят глаза, некоторые хватают фляги из своих рюкзаков, чтобы наполнить их водой из озера, другие собирают ветки, чтобы развести костер на берегу.