Чтение онлайн

Господи! Я чувствую, что сейчас что-то будет! Но что, пока не понимаю!

Вскакиваю со своего места, когда дверь распахивается.

В комнату заходят три женщины примерно одного возраста. Во главе - мать чудовища.

Каждая несет в руках одежду.

В глаза бросается белое платье.

В этом доме, в этой ситуации, в руках женщин, одетых в черные одежды, эти белые ткани смотрятся инородно. Как будто яркую бабочку бросили в банку с пауками. И я смотрю на него, не понимая, зачем принесли, кому...

Все трое впиваются в меня взглядами. Мне чудится, что эти взгляды живые - они впиваются в мою кожу, как иголки. Я их ощущаю!

– Неожиданно! Мадина, - говорит одна из женщин.
– Она русская? Теперь я понимаю, почему Амир решил заключить брак только по законам России...

– Не болтай, Аида!
– обрывает ее мать чудовища.
– Амир теперь - главный. Амир сам решает, как будет правильно.

– Девочка, - третья женщина подходит ко мне.
– Вставай. Мы поможем тебе собраться.

– Мадина, да у нее вся одежда в крови!
– ахает та, которую назвали Аидой.

– Сестра, ты же знаешь, ЧТО вчера у нас случилось! Вот девочка Амиру рану и перевязывала. Потому и испачкалась.

Видимо, выгляжу я не очень, потому что Аида неожиданно касается пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть на нее.

– С тобой всё в порядке, девочка?

– Не любезничай с ней!
– обрывает мать чудовища.
– Её брат сделал...

Она переходит на свой язык и долго что-то объясняет. Я улавливаю только имя. Ну, во всяком случае, мне кажется, что это - имя. Они несколько раз говорят "Самира".

К концу разговора я всей кожей ощущаю ненависть уже не только от одной из этих женщин, но и от всех.

– Раздевайся! Иди в душ!
– рявкает та, которую назвали Мадиной.
– И побыстрее! Уважаемые люди ждут тебя!

Раздеваться? При них? Здесь?

– Уходите! Я всё сделаю сама!
– не выдерживаю я.

– Командовать она еще будет!
– третья женщина хватает меня за локоть и рывком поднимает с кровати.
– Встала немедленно!

Я заставляю себя отрешиться от происходящего. Сцепив зубы, заставляя себя думать, будто это делается не со мной! И это какую-то другую девушку раздевают руки злых чужих женщин. И это ее толкают в спину, чтобы шла в душ. И это с ней разговаривают, как с отбросом каким-то. Не со мной.

Всё это происходит не со мной.

И я почти верю тому, в чем убеждаю себя.

И только когда мать чудовища говорит:

– Она готова. Можно идти вниз.

И я смотрю на себя в отражение зеркала.

Я не верю! Не верю, что вот эта девушка в белом платье и с покрытой странным образом головой - это я! Не верю!

– Мадина, зачем ЭТУ наряжать в такое платье?
– говорит Аида, враждебно суживая глаза.

Как будто я недостойна странного наряда, закрывающего руки и шею и абсолютно не похожего на обычное свадебное платье.

– Она - будущая жена Амира Темирханова, - имя чудовища его мать произносит так, словно он - какое-то божество. А я слышу его впервые.
– Потому должна быть одета, как положено.

– Но она - не мусульманка!

– Так и брак будет светский...

Их слова откладываются в моей памяти, словно книги кладутся на полку. Я невольно запоминаю их. Зачем? Не знаю.

– Пора!
– Мадина толкает меня в спину.

И я иду.

Навстречу злой насмешнице судьбе, так исковеркавшей мою жизнь...

Это моя свадьба?

Точно моя?

Зачем, для чего, почему сейчас?

Нет, я привык доводить решение до логического итога. Я принял решение. Да, мной руководит месть. Но и здравый смысл тоже. И здравый смысл...

А на все вопросы, которые зачем-то генерирует мозг, можно дать ответы когда-нибудь потом. Что-то вроде этого.

Зачем?

Потому что я так решил.

Для чего?

Чтобы у меня было всё, а у Эрика Москвина ничего.

Почему сейчас?

Потому что мне нужно определить её статус в своём доме. Долго держать её здесь просто так не получится. Её брат показал, что готов сражаться за сестру.

И жаль, что сам успел унести ноги.

А если я женюсь, то... Ну, кто мне предъявит за жену? Да никто.

Мне кажется, я всё также ненавижу Москвиных. Мне кажется, ничего не изменилось.

Но... Когда она в свадебном платье появляется на верхней ступеньке лестницы. И, замерев от страха, смотрит вниз на мою родню, я... Чувствую что-то иное. То, чего мне ни в коем случае чувствовать нельзя.

Я чувствую восхищение её красотой. Её открытым, чистым лицом, которое не нужно улучшать краской, потому что оно прекрасно и без неё. Её испуганным, но не запуганным, не робким взглядом.

Я смотрю и не верю своим глазам.

Я женюсь?

Я женюсь на ней?

Я даже не чувствую боли в груди. И дело не в мощнейших обезболивающих, которые сделал мне врач. Кажется, дело не только в них.

Дело еще и в том, что... Вокруг смерть, боль и ненависть. Буквально из всех щелей сочится. Дышит в каждой вещи этого дома. Исходит от каждого человека. А она стоит где-то там, надо всем этим. Выше этого всего.

И вместо того, чтобы сбежать, она перевязывала мои раны.

Я хочу её ненавидеть.

Но не могу.

Вот она слабость!

Во все времена женщины становились заложницами отношений. Нужен был мужчинам некий знак объединения и взаимоподдержки, тогда они женили детей. Хотели мужчины решить проблему, склонить на свою сторону кого-то, они отдавали дочь порой во враждебную семью...

Века прошли. Ничего не изменилось.

В большой комнате воцаряется гнетущая тишина, когда она делает первый шаг вниз по лестнице.