Чтение онлайн

Останавливаемся. Зачем?

Водитель тормозит, тут же гасит фары. Двое «ангелов» неслышно, как тени, покидают машину и тают в темноте.

— Куда они? — спрашиваю шепотом.

— Проверять колодец.

Через несколько минут один из «ангелов» вернулся, негромко доложил:

— Годится.

— Все выходим! — распорядился Осинцев.

Он был одет и экипирован так же, как его бойцы, даже черная маска на лице, поэтому узнать его можно было только по голосу. И сейчас совсем не походил полковник на того осторожного педанта служаку, которого я пытался «расколоть» в своем кабинете. Форма ли преобразила его, или он всегда оставался спортивно подготовленным человеком, но движениями, сноровкой Сергей Борисович вполне соответствовал теперешнему своему наряду. Скупые, экономные движения, подогнанность снаряжения. Меня, например, беспокоила кислородная маска в чехольчике. Видно, не совсем правильно я ее прицепил, а спросить, как это делается, второй раз постеснялся. Вернее, дурацкая гордость не позволила. Из машины он выскользнул легко и неслышно, как змея, а следователь Турецкий выкарабкивался как из сетей, к вящей своей досаде, чувствуя затылком нетерпеливое дыхание бойца. Если так пойдет и дальше и если мы все отсюда вернемся, полковник Осинцев будет иметь некоторое удовлетворение после всех неприятностей, что я ему доставил, вспоминая о моих подземных кульбитах. Такие мысли, конечно, совершенно лишние перед спуском, я это понимал.

Костя Меркулов, несмотря на то что старше меня, к тому же инфарктник, выбрался из «уазика» вполне благополучно, что только прибавило мне досады.

Но Осинцев не дал разгореться как следует моему чувству самоуничижения.

— Быстро вперед! — скомандовал он. — Пассажиров в середину!

И мы легкой рысью побежали туда, где слабым желтым глазком мигал сигнальный фонарик.

Черной круглой дырой в преисподнюю показался мне уже открытый «ангелами» люк. Сначала в него проворно спустился один боец, имеющий позывной Рембо. За то время, пока мы ехали к месту назначения, я запомнил позывные (мне проще говорить «клички») всех четверых. Следом за Рембо спустился Лихой.

Мы ждали минут пять, потом в наушниках переговорных устройств, встроенных в шлемы, прозвучал тихий, но, мне показалось, зловещий голос Рембо:

— Все чисто, можно заходить.

Пошел Осинцев. После него мы с Костей.

Те, кто уже был внизу, помогали нам побыстрее сориентироваться в подземелье. Один светил фонарем в землю под крутой ржавой лесенкой, по которой мы спускались, Осинцев направил луч своего фонаря на боковую стену, чтобы не ослепить нас и хотя бы слегка осветить участок тоннеля, с которого начнется наше путешествие. Рембо высматривал возможную опасность в том проеме, куда нам скорее всего предстоит отправиться.

Вслед за нами спустились Босс и Брюс, поставили на место крышку люка, и я начал немного понимать людей, страдающих клаустрофобией, то есть боязнью замкнутого пространства. Впечатление было такое, будто меня замуровали рядом с очистными сооружениями. Где-то приглушенно разбивались о влажный и грязный пол подвала падающие сверху капли воды, пахло теплыми помоями и гнилью.

— Пошли, — сказал Осинцев.

Выстроившись гуськом в той же последовательности, как залезали в тоннель, мы двинулись вперед. Вскоре из глубин городского подземелья в лицо ударил затхлый, но прохладный сквозняк. Однако дорогу нам преградила дверь-решетка, сваренная из прутьев арматуры сечением не толще сантиметра.

Осинцев приказал отступить на почтительное расстояние, дал знак Рембо. Тот нашарил под ногами нечто продолговатое — длинный болт, кусок дерева или кость — и бросил в дверь. Железо отреагировало на удар глухим звяканьем. А я запоздало догадался, что Рембо проверял, не поставлена ли дверь на сигнализацию. Затем он потрогал ржавые прутья лезвиями странных, судя по всему мощных, кусачек. Нет, дверь не под напряжением. После этого Рембо проворно, всего за несколько секунд, перекусил своим необычным инструментом дужку висячего замка, запиравшего дверь, и мы, чавкая армейскими ботинками по скользкой грязи, вошли в длинный тоннель, такой длинный, что луч фонаря на шлеме Рембо нащупывал в десятке метров впереди себя не стену или очередную дверь, а вязкую и пугающую тьму…

Слава Грязнов, Олег Величко и Дина Ткачева довольно благополучно добрались до Грозного, хмуро притаившегося в ожидании войны.

При въезде в город подобрали попутчика, средних лет мужчину по имени Хамид. Он уже вывез семью к родственникам в село, забрал и все наиболее ценное. А теперь, пока еще действует ультиматум, решил подскочить домой, в городскую квартиру, проверить, не забыл ли что-нибудь стоящее второпях, да рассовать кое-какие вещи по соседям. Есть у него хорошие соседи, русские старики, одинокие, ехать некуда, собираются пересидеть бои в подвале, говорят, им не привыкать. Узнав, что подвозят его журналисты, Хамид ругал всех — Дудаева и Ельцина, оппозицию и Хасбулатова, резонно утверждая, что виноваты все власть имущие, раз простому человеку из-за их политики приходится бросать все нажитое и бежать куда глаза глядят.

Попутчик попался слишком словоохотливый, но Слава и компания в конце концов возблагодарили судьбу за то, что послала им этого человека.

Их машину остановили боевики. Придирчиво посмотрели документы, поцокали языками, разглядывая Дину, перекинулись несколькими фразами на своем языке с Хамидом и все-таки пропустили.

Они подвезли Хамида почти к дому, он настойчиво предлагал труженикам пера зайти к нему на минутку, попробовать домашнего вина, «если, конэчно, какой-то шайтан не выпил уже все, к чертовой матэри!». Заманить их на застолье не удалось, тогда Хамид очень подробно объяснил, как проехать на Революционную.

Дина довольно быстро отыскала нужный дом. Скромный трехэтажный особнячок, скорее всего довоенной еще постройки, стоял посреди двора в окружении выросших значительно позже пятиэтажек.

— Там большие, глубокие подвалы, — сказала Ткачева, указывая на особняк. — Хозяева, наверное, вино хранили. Туда и лазал Андриевский в тот день…

— А Кук?

— Он — нет.

— Понятно, — кивнул Слава. — Ну и где же мы свои усталые кости бросим?

Олег Величко обошел со всех сторон особняк, вернулся к центральному входу, где стояли Грязнов и Дина.

— Там все досками забито, — сказал он и дернул за ручку дверь парадного входа.

Тяжело, с натужным скрипом она подалась.

— Что ж, хорошее место для хранения денег, — заметил он.

— Для кратковременного хранения, — уточнил Слава. — А то вместе со стенами истлеют. Так, говоришь, с той стороны в домишко ни войти, ни выйти?

— Да. Или топором придется поработать.

— Тогда задача упрощается — надо следить только за входом с этой стороны. К тому же всякий уважающий себя миллионер… там есть миллион, Дина?

— Российскими?

— Ну да.

— Там значительно больше, Вячеслав Иванович!

— Тем более! Такой человек должен не пешком ходить, а ездить на чем-нибудь солидном, на бэтээре хотя бы!

— Нет уж, лучше не надо! — не согласился Олег. — Как мы его тогда оттуда выцарапаем?

— Насчет бронетранспортера — перебор, — кивнул Слава и повторил вопрос: — Так к кому на постой пойдем?

— Надо посмотреть, может, пустующие квартиры есть? — предложила Дина.