Чтение онлайн

Она понимала, что чрезмерно критически относится к людям, с которыми общается, понимала, что нерешительность и сомнения исходят преимущественно от нее самой, но защищать себя, удерживая окружающих на расстоянии, было намного проще, чем страдать и устранять последствия, оправдайся ее подозрения.

«На самом деле, все они неплохие люди, – думала Дженнер, обводя взглядом сидящих за столами. – Каждый год жертвуют многие миллионы на полезную благотворительность, и отнюдь не ради налоговых льгот».

Она сделала ужасающее для себя открытие, что при ее финансовом положении ей не полагается ни единого вычета. Значит, эти богачи давали деньги, потому что хотели сделать что-то хорошее, что-то изменить к лучшему, а не для того, чтобы получить какую бы то ни было финансовую выгоду. И объединение благотворительности со светскими раутами не самый ужасный поступок. Почему бы не пообщаться с друзьями, прежде чем подписывать очередные грандиозные чеки?

Большинство из новых знакомых Дженнер нравились, но, за исключением Сид, она ни с кем не сблизилась. Сид испытывала те же трудности, что и Дженнер, когда дело касалось мужчин, она тоже задавалась вопросом, а не хотят ли с ней встречаться из-за денег ее отца, а не из приязни к ней самой? И какой бы милой, искренне доброжелательной и приятной ни была Сид, как могла Дженнер утверждать, что ее подруга ошибается в своих опасениях, если сама маялась теми же сомнениями?

После обеда настал черед аукциона. Дженнер и Сид перешли в смежную комнату и прошлись между столами, на которых были выставлены пожертвованные вещи. Дженнер ничего не прельстило, однако следовало выполнить свою обязанность и сделать по крайней мере пару ставок, хочется ей или нет. Здесь были маленькие белые конверты и роскошная толстая бумага, чтобы участники аукциона могли написать свои «тихие» ставки. Быстро изучив перечень лотов, Сидни выбрала косметические процедуры и массаж в своем любимом салоне – поставив намного больше, чем заплатила бы, просто записавшись туда, а Дженнер сделала ставку на пару банальных жемчужных сережек. Если бы она их получила, то пожертвовала бы в центр помощи женщинам, подвергшимся насилию. В этот центр она передала много вещиц. Иногда даже обычное украшение может повысить самооценку женщины, забитой ниже плинтуса.

Когда аукцион закончился – никто из подруг не выиграл, но обе тем не менее подписали чеки, – начались танцы, так же далекие от тех, которые Дженнер переняла в «Птичке», как икра от тунца. Пока они смотрели на кружащиеся и покачивающиеся элегантные пары, Сид спросила:

– Волнуешься из-за круиза?

Дженнер напрягла извилины, но ничего не вспомнила.

– Какого круиза?

– Какого круиза?! – эхом повторила Сид, уставившись на Дженнер, как на ненормальную. – Благотворительного. Разве ты не читала во вчерашней газете? Ты ведь собираешься участвовать, да? – вдруг забеспокоилась Сид. – Папе в это же время нужно присутствовать в Европе на нескольких совещаниях, иначе он бы поехал, а так вместо него придется отправляться мне.

Ну да, Дженнер следовало сообразить, к чему все идет. Ожидалось, что каждый, кто хоть что-нибудь собой представляет, отправится в этот круиз, раз уж благотворительность выходит в открытое море. И если едет Сид, значит, она захочет, чтобы к ней присоединилась и Дженнер для компании и поддержки. И, черт возьми, почему бы не согласиться? Прежде Дженнер никогда не участвовала в круизах, но она любит воду, ей нравились уроки подводного плавания и парасейлинга, так почему бы и нет?

– Я не читала вчера газет, – сказала она, солгав только отчасти, потому что только просмотрела интересующие ее разделы, – просвети меня.

– Это первое плавание «Серебряного… чего-то там». Или, может, «Хрустального чего-то». Не помню. – Сид пренебрегла названием судна, поскольку это и в самом деле не имело значения. – Это самый роскошный и фешенебельный лайнер в мире, и, прежде чем он начнет ходить по расписанию, его первый рейс используют, чтобы собрать деньги на благотворительность. Абсолютно все доходы уйдут на пожертвования – от платы за каюты до прибыли казино. Планируется аукцион произведений искусств, бал-маскарад, показ мод, причем ты сможешь прямо там купить одежду, и ее подгонят по твоей фигуре… о, ну и всякая всячина. Разве не забавно?

– Во всяком случае, интересно, – признала Дженнер. – Когда и куда отправляемся?

– Хм… К ответу на первый вопрос придется вернуться позже, а что касается «куда», то две недели в Тихом океане.

– Гавайи? Таити? Япония?

– О, намного южнее Японии. Разве кто-нибудь совершает круизы в Японию? Гавайи ли Таити. Или то, или другое. Или то и другое вместе. Не знаю. И там, и там хорошо, так что какая разница?

Дженнер рассмешили умозаключения Сид, но та была абсолютно права. Маршрут мог пролегать туда-сюда по озеру Эри, и все равно они бы поплыли, потому что это делалось во благо, а именно к благу подруги и стремились.

– Хорошо, я участвую. Рассказывай дальше.

По выразительному личику Сид разлилось облегчение.

– Слава богу, – выдохнула она, – я боялась, что придется отправляться одной. Папа заказал один из многокомнатных люксов, и, если я правильно поняла, у каждой из нас будет отдельная спальня. Предполагается, что это шикарное судно. На нем нет кают хуже, чем мини-люкс с балконом, а настоящих люксов намного больше, чем на любом другом лайнере в мире, во всяком случае, в настоящий момент.

– Какой компании он принадлежит?

– Не думаю, что какой-то одной компании. Скорей, консорциуму партнеров, потому что один из совладельцев, Фрэнк Ларкин, выступает в качестве распорядителя круиза. Папа его знает.

Неудивительно. Майкл Хэзлетт знает всех и каждого.

И все же две недели уединения, тишины и спокойствия всерьез манили. Она отоспится, увидит новые места – Дженнер обнаружила, что это ей нравится, – насладится великолепной пищей. С другой стороны, там будет множество вечеров таких же, как этот, вечеров, где общаются между собой богатые и сильные мира сего, те, кто только и может быть включен в очень эксклюзивный список пассажиров. Но в конце-то концов, теперь и она сама примкнула к богатым и влиятельным.

Две недели… Может быть, ей и не требуется так много тишины и покоя. Внезапно Дженнер встрепенулась.

– Не знаю, могу ли я находиться вне пределов досягаемости так долго, – сказала она.

– Глупая. Там во всех номерах есть телефоны и доступ в интернет. На большинстве судов имеется только интернет-кафе, а на этом повсюду беспроводная сеть.

Пока возможно добраться до компьютера, ничто не помешает ей контролировать ситуацию, так что Дженнер расслабилась. Она немного помешалась на том, чтобы постоянно быть в курсе дела, может, из-за того, что ее деньги не были заработаны, и в глубине души она опасалась, что они могут исчезнуть так же легко, как появились. Дженнер не страдала синдромом выжившего, но ее мучил комплекс слепой случайности.