Чтение онлайн

Кэйл не спросил, что за технология. Во всяком случае, пока. На данном этапе это не так уж важно. Если в какой-то момент он решит, что ему необходимы такие сведения, тогда просто приостановит операцию, пока не получит нужную информацию.

– Кто источник?

– Фрэнк Ларкин.

Заинтересованность Кэйла подскочила на несколько пунктов. Ларкин был мультимиллионером, одним из закулисных власть предержащих персон в Вашингтоне, округ Колумбия. В высших сферах у него имелась масса друзей и полезных связей. Ларкин примазался к зеленым с так называемыми экологически чистыми предприятиями и натуральными изделиями, которые в лучшем случае вызывали сомнения, а скорее всего, были чистым надувательством. Кэйл не вникал глубоко в эти дела, но, по его мнению, лишь самый отъявленный ублюдок стал бы использовать в своих интересах людей, пытавшихся сделать что-то действительно полезное.

– Влиятельный фрукт, – только и произнес Кэйл равнодушным голосом. Из-за связей Ларкина любые улики против него должны быть железобетонными, и даже доказательства не гарантируют, что делу будет дан ход. С другой стороны, во многих случаях формальные обвинения и не предъявлялись. «Затруднение» устранялось, и все выглядело как сердечный приступ или внезапный инсульт – по крайней мере на бумаге, – а пулевое отверстие в затылке в записях судмедэксперта почему-то не упоминалось.

Свою долю «мокрой» работы Кэйл уже выполнил, но это происходило в другой стране и в другом десятилетии. Теперешней его специализацией было наблюдение, так что сейчас от Кэйла требовалось лишь собрать свидетельства против Ларкина, а не убрать толстосума.

– Конкретика, – сказал Кэйл.

– Ларкин входит в консорциум, который расширяет свою деятельность и начинает заниматься элитными круизами. Согласно графику первое их судно «Серебряный туман» должно вступить в строй в самое ближайшее время. Однако сначала оно совершит специальный двухнедельный рейс на Гавайи. Все пассажиры – суперэлита, а доходы от круиза будут пожертвованы на благотворительность в рамках гигантской рекламной акции. Ларкин выступит в роли распорядителя путешествия. Мы думаем, он встретится с представителями Северной Кореи, когда прибудет на Гавайи, но время и место назначат только в последний момент. Нам необходимо знать, когда и где.

Кэйл задумался. В эпоху компьютеров шпионаж изменился, исчезла необходимость красть опытные образцы или изделия. Вместо этого стало возможным в мгновение ока передать техническую документацию на другой конец света, и получившие информацию страна или организация могли продолжить разработку на базе уже существующего проекта. С другой стороны, северокорейские деятели отличались крайней степенью паранойи, а встреча лицом к лицу, тем более на иностранной территории, для них намного рискованней простой передачи файла.

– Какого-то звена не хватает, – сказал Кэйл. – Почему корейцы на это идут? Зачем нужен непосредственный контакт?

– Мы не знаем. Может, готовится что-то еще, мы пока не докопались. Но и так уже известно достаточно.

Кэйл мысленно пожал плечами. В конце концов, неважно, почему корейцы идут на такой рискованный шаг, главное, что они это делают.

– Когда круиз?

– Через две недели.

Значит, времени не так уж много.

– Можете забронировать места мне и моим людям? И обязательно люкс рядом с каютой Ларкина.

– Сколько всего номеров?

– Два, – ответил Кэйл. Один займут они с Тиффани, в другом разместятся Райан и Фэйт. Пожалуй, лучше всего поселить Райана и Фэйт в люксе, примыкающем к апартаментам Ларкина. Этот круиз вполне соответствовал образу жизни и положению в обществе четы Натерра, так что в их присутствии не будет совершенно ничего примечательного. – И еще двоих требуется включить в экипаж судна.

– Имена.

Кэйл перечислил, а его мысли тем временем двинулись дальше. Нужен кто-нибудь в службе безопасности, но пытаться внедрить туда своего человека, вероятно, уже слишком поздно. Следовательно, необходимо завербовать кого-то из персонала. Кэйл озвучил и это требование.

– Я все устрою. Готовьте вашу команду.

Оба повесили трубки. Кэйл встал с кресла, чтобы налить себе еще кофе. Когда раздался звонок, он уже проснулся и больше часа сидел за компьютером, однако по калифорнийскому времени было только пять утра, слишком рано, чтобы созывать своих людей по боевой тревоге. Так что Кэйл вышел с чашкой на веранду, уселся в одно из удобных кресел-качалок и, вытянув длинные ноги, водрузил пятки на перила. Солнце еще не выкатилось из-за гор на востоке, но птицы и насекомые уже вовсю исполняли приветственную симфонию. Кэйл внимал, наслаждаясь песнями природы и уединением, ощущая дуновение легкого утреннего ветерка на своей голой груди.

Его дом был единственным в поле зрения, и Кэйлу это нравилось. Двухэтажное здание из дерева и камня гармонично вписалось в окрестности – не настолько большое, чтобы привлекать внимание, но достаточно просторное для комфортного существования. Мер безопасности было предпринято больше, чем обычно, но это не бросалось в глаза. По крайней мере половину защитных устройств Кэйл установил сам, так что ни одна компания не обладала полным набором схем, при помощи которых можно было бы пробить брешь в его обороне. Может, это смахивало на паранойю, но Кэйл считал, что лучше потратить лишние деньги, чем оказаться застигнутым со спущенными штанами. Его работа была опасной – хотя сейчас и не такой опасной, как раньше, – занимаясь ею, много друзей не приобретешь.

Доверие служило краеугольным камнем в его взаимоотношениях, как профессиональных, так и личных. Как профессионал, он не доверял людям, на которых работал, но полагался на своих соратников. Он сколотил хорошую группу. Ее члены не всегда выполняли задания вместе, но всё чаще и чаще отказывались от предложений, если те исходили не от Кэйла.

Он не намеревался что-либо возглавлять. Впрочем, заниматься секретными операциями он тоже не намеревался. Сочетание происхождения, обстоятельств и природного таланта постепенно сделало его тем, кем он сейчас был, и, следовало признать, его теперешняя работа ему хорошо подходила.

Он родился в Израиле у родителей-американцев. Его мать была нерелигиозной еврейкой, а отец – флегматичным малым из дельты Миссисипи, которому проблемы веры были глубоко до лампочки. Тот факт, что мать не исповедовала религию, в которой родилась, для Кэйла стал больным местом.

– Если ты не следуешь традициям своего народа, – попенял он однажды матери, – какого черта ты мне не оставила мою крайнюю плоть?

– Перестань ныть, – отрезала та, – она тебе не нужна.

– Может, и нужна, но теперь-то я уже никогда этого не узнаю.