Чтение онлайн

Но ноги не шли. Сердце колотилось. Решаю посчитать до десяти и идти. До десяти. Не больше.

Раз, два, три... Хочется считать медленно, хочется растянуть время. Четыре, пять... Немец сидит и играет

на гармошке. Десять! Пора. Вздохнул, поднялся с соломы. Спрятал узелок с салом под овчинный

полушубок, пошел.

Взялся за живот. Немец зло, но понимающе кивнул: «Давай». Я медленно зашел за сарай, выбрал

направление, чтобы солдат подольше не видел.

На шоссе никого не было. Оглянулся. Охранника не видно. Сердце колотилось. Вытащил узелок,

взял его в левую руку, вздохнул и... ринулся к шоссе.

Сначала бежал прямо. Потом начал петлять. Бежал без оглядки. Дорогу преодолел тройным

прыжком. Перед лесом не выдержал, оглянулся. Немец махал руками, автоматом, что-то, видно, кричал.

Но от быстрого бега было непонятно — стрелял или нет. Во всяком случае, выстрелов слышно не было.

Стемнело. Мучает вопрос, правильно ли я иду. Впереди показалась поляна, стог соломы.

Приглушенный русский говор. Кто там? Замер, прислушиваюсь. Наши! Они тоже, наверное, идут к

линии фронта.

Подошел к ним, поздоровался. Их было трое, и у них был компас. Оказалось, что иду я

неправильно — на юг. Разговорились: красноармейцы шли к своим. Днем шли лесами, ночью отдыхали.

Солдаты были рады, что я знаю, куда нужно идти и где проходит линия фронта. Но, пожалуй,

больше всего они были рады салу. А мне приятно, что пойдем вместе, что снова обрел друзей.

Старшему было лет сорок пять. Его слушались беспрекословно, он был по-настоящему старшим.

Даже отдавая мне компас, сказал: «Я буду идти позади, если ошибешься — подскажу».

Второй — лет двадцати двух. Светлые волосы на бороде почти не видны. Его звали Петр.

Третий — лет сорока. Худой, маленький, с бегающими черными глазками — Никита.

У всех одна мечта — как можно быстрее пробиться к своим. Они прошли, как и политрук, из-под

Ельни двести километров. Конечно, устали, измотались. Но оставались крепкими и физически и

морально.

Удивились моему рассказу о летчиках, о вылете, о Шурыгиных.

— Ну иди, летчик, вперед. Мы за тобой.

Быстро наметив ориентир по компасу — сорок пять градусов, я пошел первым. Под Москвой

хорошие леса. Если бы не они — как бы мы шли.

Идем гуськом. За мной метрах в десяти — пятнадцати бородач Егор, за ним Никита, потом Петр.

Подходим к какому-то шоссе. Шоссе широкое, бетонированное. Но карты нет; и определить, что за

шоссе, не можем. Впереди должна быть река Нара, а за ней — наши. Это усвоили все. Но до Нары, по

нашим подсчетам, не менее двадцати пяти — тридцати километров.

А по шоссе идут на северо-восток танки. Их двадцать один. Это нужно запомнить. Придем к своим

— доложим.

Петр и Никита на мое замечание улыбнулись. Но Егор поддержал:

— Правильно сержант говорит. Вдруг меня или его убьют — так вы доложите, что видели танки.

Все, что видим у противника, — запоминайте.

. Перешли шоссе, углубились снова в лес. Ночуем в копне соломы. После завтрака подсчитали

остаток продуктов. Осталась соль да горсть пшенки. Тетилушиных продуктов на всех явно не хватало.

Хорошо, в одной из деревень крестьяне снабдили нас картошкой и капустой.

Всю следующую ночь шли без отдыха. В одном месте лес поредел, показалась опушка. Я вышел

на разведку. Вдали виднелась река. За рекой деревня и дорога. По дороге в деревню и из деревни снуют

подводы и всадники. Не оставалось сомнения, что это река Нара и совсем близка фронт.

Невдалеке подвода. Решил поговорить с возницей. Если местный крестьянин, поможет

сориентироваться. Подхожу к повозке и глазам не верю: грузит солому немец. Что делать? Бегу к лесу.

Оборачиваюсь. Немец целится из автомата. Рывок в сторону — и стремительный бег под пулями. В лесу

свернул влево и через двести метров нашел своих.

Выстрелы смолкли. Петр смотрел восхищенно, Егор осуждающе. Егор старше, опытнее. Говорит:

раньше нужно было повернуть, коль увидел, что немец.

Ну что ж, может быть, Егор и прав, но не всегда получается, как хочешь.

Мы убедились, что перед нами Нара, но вокруг фашисты.

Снова углубились в лес и стороной обошли деревню. Еще сутки мы шли в полном неведении

окружающей обстановки и вдруг:

— Стой, кто идет! Руки вверх!

Стоим с поднятыми руками. Перед нами трое в шапках, в стеганых брюках и ватниках. Двое

направили на нас автоматы, а один замахнулся гранатой. На шапках — звезды.

«Партизаны, — мелькнула мысль, — конечно, наши, партизаны!» И радость теплой волной

разлилась в груди.

— Откуда? — строго спросил тот, что был с гранатой.

— Из-под Ельни идем, — ответил Егор, — а это летчик, идет с нами из-под Боровска.

— Обыскать! — скомандовал тот же.

Обыскали. Компас отобрали.

— Ну, что ж, поздравляем вас с праздником Великой Октябрьской революции, — опять проговорил

старший. — Вам здорово повезло. Мы ведь разведчики.

Разведчики?! Это еще лучше! Значит, рядом фронт, рядом наши!

— А ты что же назад кинулся? — улыбнулся старший. — Ведь еще несколько секунд, и граната

полетела бы в вас.

— Да так, по привычке, неожиданно вы появились, да и форма незнакомая, — неловко возразил я.