Чтение онлайн

командир батальона летчиков.

Выпили за успехи эскадрильи фронтовые сто граммов, плотно (не по-тыловому) поели и побрели

на покой.

Заснули на полу, на сене, покрытом брезентом и чистыми простынями. Вся эскадрилья в один ряд.

Почему-то не успели поставить кровати. Ну что ж, неважно, главное — тепло и чисто.

Это было 21 октября 1941 года. А двадцать второго...

— Подъем!

Голос Викторова, шутить нельзя. Умылись, позавтракали и собрались в землянке. На улице темно,

холодно, сыро.

Викторов, а потом Романенко объяснили боевую задачу. Линия фронта проходит по реке Нара. Это

восемьдесят километров юго-западнее Москвы. Через час подойдут бомбардировщики, сделают круг над

аэродромом. Мы должны взлететь и пристроиться к ним. Если не пристроимся — они пойдут одни, а

тогда всякое может случиться. Это уж известно из опыта. Сопровождать бомбардировщики нужно до

цели и обратно — таков боевой приказ.

Сидим в кабинах самолетов час, второй...

Романенко, Алхимов давно вылезли и разгуливают по стоянке, о чем-то переговариваются,

показывают на небо. А небо заволокло темными облаками. Наконец и Викторов не выдержал. Вышел из

самолета, размялся и махнул рукой: «Вылезай!»

Все мы вышли из самолетов. Приятно было встать на землю, походить, потянуться после

длительного и неудобного пребывания в кабине.

Прилетела первая эскадрилья. Она явно опоздала к первому боевому вылету, и многие переживали

это. Не первая, а вторая эскадрилья начинает бой.

Бомбардировщики появились внезапно из-за леса на малой высоте и встали в круг.

Первый разворот, второй, третий, четвертый — и огромный прямоугольник в несколько десятков

километров над аэродромом замкнут. Это круг или коробочка — основной способ встречи и сбора

самолетов боевой авиации.

Мы должны взлететь парами и занять места в боевом порядке.

— По самолетам!

Что-то екнуло и заныло под ложечкой. Может быть, заныло еще больше, если бы был один. Но все

кинулись к самолетам, быстро-быстро забрались в кабины, привязались ремнями, запустили моторы. Все

как один — ни одного отставшего.

Что это было, страх? Может быть. Ведь это первый полет за линию фронта, первое боевое

крещение. Но скорее всего — неизвестность, что ожидала нас впереди.

Над огромными массивами лесов летели скоростные бомбардировщики СБ. Выше их звеньями по

три заняли удобный для атаки эшелон истребители. Наше звено справа. Мовчан впереди и правее, Гриша

Барабаш еще правее и сзади. Такие же звенья слева группы и позади. Это мы неоднократно изучали на

земле и практически повторяли в воздухе.

Раньше СБ нам действительно казались скоростными. Сейчас же они тянулись так медленно, что

приходилось не только маневрировать по курсу, но и прибирать обороты мотора, чтобы не обогнать их.

Наша задача: не допустить ни одной атаки по бомбардировщикам. Поэтому нужно смотреть в оба: не

терять ведущего, не терять бомбардировщиков.

У нас нет радиосвязи, мы иногда теряем друг друга из-за больших расстояний и плохой видимости,

но сейчас все мысли сосредоточены на одном: потерять бомбардировщиков не имеем права.

Немного ослабил нажим на ручку управления. Горячая, влажная, покрытая потом рука онемела.

«Не надо зажимать управление, это признак плохой техники пилотирования», — вспомнились слова

Мовчана. Стало легче.

Очень трудно держать высоту и осматриваться. А смотреть нужно, это самое главное в воздушном

бою.

Облачность ближе, ближе. Маневр становится ограниченнее, как бы не столкнуться! Пересекли

маленькую, узкую речушку. Нара! Это же линия фронта...

Справа Наро-Фоминск, где-то слева Серпухов. Впереди станция Балабаново, где скопились

десятки немецких эшелонов с танками, артиллерией, боеприпасами.

И все против Москвы. Долететь бы и ударить по этому скопищу. Только эта мысль в голове...

Линия фронта позади. Сразу как-то все стихло, по спине пробежал холодок. Стало очень

неприятно, даже тоскливо. В чем дело? Надо покрепче сжать зубы, ты же над территорией врага! А

рядом все-таки свои. Справа Гриша Барабаш, впереди Мовчан. Они также ныряют вверх-вниз, пожалуй,

только с большей амплитудой. Слева впереди иногда мелькают наши бомбардировщики. Но никто в нас

не стреляет, никого в воздухе не видно. Только тишина, какая-то жуткая, неестественная тишина.

Беглый круговой осмотр, поиск — все на месте, все в порядке. И в кабине все хорошо, стрелки

приборов там, где им и положено быть. Впереди вверху серенькие комочки: пять, десять, двадцать — не

сосчитать. Что это?

Ни грома, ни огня, просто небольшие серенькие комочки взрывов, внезапно появляющиеся то

впереди, то справа, то вверху.

Бомбардировщики медленно расходятся и сходятся, теряют и набирают высоту. Это маневр,

плавный, хладнокровный, грамотный. Молодцы! Идут дальше, не паникуют, идут к цели, идут выполнять

задание, свой долг. А им куда тяжелее и опаснее, чем нам.