Чтение онлайн

аэродромов, и железных дорог видимо-невидимо, оказалось очень сложной задачей. Да и погода дрянная

— сразу «прижало» на 50—100 метров. Шли бреющим до Москвы сравнительно спокойно. Потом

командир звена начал маневрировать: пошел вдоль Москвы-реки, выполняя развороты сообразно изгибам

темной ленты реки. Крыши огромных домов были совсем рядом. А вот промелькнули башни и стены

Кремля. Пот градом, голова вертится без малейшей остановки. Крыши, ведущий, облака, крыши,

ведущий, облака. Хорошо, что это было недолго. Тушино открылось на северо-западной окраине

Москвы, как раз возле реки и канала.

Садимся с ходу. Вытаскиваем из сапог плоскогубцы, помогаем техникам побыстрее заправить

самолеты бензином, сжатым воздухом.

В Тушино самолеты прилетели со многих аэродромов. Здесь и бомбардировщики, и штурмовики, и

истребители. Очевидно, наибольшая опасность для Москвы нависла с севера и северо-запада, поэтому

сюда брошена значительная часть авиации.

Вылетали парами. При низкой облачности это для маневра значительно лучше.

В первых двух вылетах с Мовчаном танков не нашли. Подожгли несколько автомашин и

обстреляли движущуюся колонну повозок. Истребителей противника в воздухе не было.

К вечеру погода улучшилась, облачность поднялась до 700—800 метров.

— Сейчас полетим строго на запад, под Истру, там обнаружены танки. Доложи, как будешь

атаковать.

Я доложил.

Через десять минут наша пара снова была в воздухе. Мотор работает отлично, Мовчан хорошо

виден слева впереди. Идем под облаками на запад. Под нами масса дорог — железных и шоссейных.

Четко выраженной линии фронта нет. Примерно в 15 километрах от Москвы начались пожарища и следы

разрывов артиллерийских снарядов. Количество черных воронок увеличивается, пахнет гарью,

видимость резко ухудшается.

Еще через несколько минут полета облачность поднялась до тысячи метров, видимость стала

значительно лучше.

Мовчан покачал крыльями: «Внимание».

Бегло смотрю вниз и, не отрываясь, следую за командиром. Он входит в пикирование, под ним

несколько маленьких спичечных коробочек. Фашисты! Это их танки.

Мовчан пикирует, стреляет, и видно, как пули ложатся рядом с танками, потом с искрами отлетают

от брони, снова взрыхляют землю возле него. Но... Танк резко разворачивается и врезается в лес. Деревья

почти засыпают его, и он останавливается. Замаскировался...

Открываю огонь по другому, но чувствую, что ничего ему не делается, этому бронированному

фашисту. Ничего, хотя стараюсь бить по смотровым щелям, по топливным бакам, вижу, что танк в центре

эллипса рассеивания...

Второй заход, третий. Ни один танк не горит, все забились в лес и нет-нет да и отвечают оттуда

орудийными выстрелами, когда выводишь самолет из пикирования.

Обидно. Бомбы сюда надо, реактивные снаряды...

Мовчан, где Мовчан? Впереди мелькнула тень, это он. Командир выполняет вираж, впереди и

сзади него по «мессершмитту».

Резкий разворот с набором высоты, и впереди, в прицеле, «мессер». Очередь, вторая... Мимо!

Фашист резко отворачивается вправо и уходит со снижением на запад.

Мовчан непрерывно стреляет по первому, который уже дымит, пытается выйти из боя. Но

командир не выпускает его, непрерывно «подрезая» ему развороты, и стреляет, стреляет из двух

крупнокалиберных пулеметов БС.

Фашист уже идет по прямой на запад, высота его не больше ста метров, он дымит, но не падает.

Мовчан не отстает, а я смотрю назад и по сторонам: как бы нас не атаковали другие. Вокруг серенькие

комочки: пять, шесть, и вот уже их несколько десятков. Это разрывы малокалиберных зениток.

Смотрю вниз. Мовчан делает левый боевой разворот, а под ним пятно черного дыма с пламенем.

Упал фашист, упал! Радостно становится после победы.

Виктор Сергеевич качает крыльями и разворачивается. Зенитки бьют непрерывно. Никак не

удается правильно установить подвижный лимб компаса, чтобы определить курс полета. От резких

эволюции плавающий лимб компаса крутится то в одну, то в другую сторону, и куда мы летим — не

имею никакого понятия.

Наконец обстрел прекращается, идем в нормальном горизонтальном полете. Но что это? Компас

показывает запад.

Мовчан покачивает крыльями и разворачивается на восток. А горючее? Хватит ли? А зенитки?

Опять идти через них?

Мовчан резко набирает скорость, я отстаю метров на двести. Командир идет ниже облаков: они

пристреляны зенитками, лучше идти ниже.

Снова комочки разрывов слева и справа впереди, снова маневр. Но вот Мовчан покачал с крыла на

крыло и резко пошел вверх. Понятно! Впереди небольшой просвет и «окно», через которое выглянуло

солнце.

Мовчан вошел в рвань облаков, пробил их и идет между слоями. Он хорошо виден впереди на

удалении двухсот — трехсот метров, не спускаю с него глаз. Но вот его самолет пропал в облаках.

Не удалось пробить весь слой, слишком маленькое было «окошко». Зенитки уже не бьют, но

командир потерян. Смотрю на приборы. Опыта полетов в облаках нет. Так, изредка, под шторкой, давали