Чтение онлайн

И только тогда позволяю себе выдохнуть. Руки дрожат на руле. Внутри всё ещё бушует огонь, но теперь к нему примешивается другое. То, что заставляет меня чувствовать себя одновременно ужасно и... уверенно. Я сделал так, как было нужно.

Смотрю на свои пальцы, которые всего несколько минут назад касались её самой сокровенной сути. И понимаю, что переступил черту. Но не ту, о которой думал изначально.

Я переступил черту в самом себе. И не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться обратно. Потому что часть меня хочет не просто обладать ею. Часть меня хочет быть тем человеком, который заслуживает того взгляда, что был в её глазах перед уходом. Полного не простой страсти, пораждённой физическим влечением, а настоящего человеческого уважения.

Давно я такого не испытывал, хотя вернее будет сказать, что я это видел в глазах других, понимал, что они так относятся ко мне, но не впускал внутрь себя, потому что знал одно — Я НЕ ДОСТОИН.

А сейчас? После того, что произошло между нами на парковке, я достоин? Достоин принять уважение? Боже, как это сложно. Лучше бы я никогда её не видел и никогда не впускал в себя этот будоражущий маятник между «правильно» и «неправильно», между «хочу» и «не должен», между «сделать дело» и «отказаться от плана», чтобы не допустить предательства.

Смотрю на особняк Ярославцева и вижу вспыхнувший свет в её комнате. Алиса отодвигает занавеску, стоит и смотрит на мою машину, а потом медленно поднимает руку, словно желая попрощаться. Я делаю короткий щелчок фарами, показывая ей, что смотрю на неё, что вижу, что ждал этого. Она ещё мгновение стоит в оконном проёме, и после прячется за плотными занавесками.

Всё. Сегодняшний вечер подошёл к концу. Следующая наша встреча будет завтра, на паре мировой экономики, которую я буду вести в её универе.

Я запуталась, так сильно запуталась, что абсолютно не понимаю, как и на что реагировать.

Придя домой после машины Марка, я ощущаю, будто от меня кусок отрезали и оставили там, в тёмном пахнущем кожей и мужским парфюмом салоне. Поднимаюсь к себе в комнату, закрываюсь изнутри и зажигаю свет. Яркие лампы светят, заставляя прикрыть глаза и почувствовать себя нечистой, обляпанной, запачкавшейся в грязи.

Ловлю внутри себя эти мысли и отгоняю, пытаясь рассуждать логически. Я сейчас не сделала ничего ужасного. Да, я позволила ему зайти чуть дальше, чем следовало, но зато он ограничил дальнейшее. Он нажал кнопку стоп. Марк не дал мне сделать то, о чём я бы сейчас сильно пожалела.

Подхожу к окну и смотрю туда, где под деревом стоит его машина. Мне плохо её видно, но всё же очертания читаются. Поднимаю руку вверх и вижу мгновенный отклик: он коротко моргает фарами. Он меня видит. Не уехал. Чего-то ждёт…

«Заканчивай сейчас, не то будет слишком поздно!» — сразу вспоминаются слова матери.

А что если это знак. Знак того, чтобы не слушать отчаянно бьющееся сердце, а включить холодную голову, как мама. Ведь она всегда и во всём голый расчёт, а мы с папой импульсивные. Мама частенько напоминает папе, что в том, чего он достиг, есть её непосредственный вклад. Может прислушаться к ней, а не распахивать сердце перед практически незнакомым, да и не позволяющим себя узнать мужчиной?

Зашториваю окно и иду в душевую. Надо смыть с себя его запах, смыть ощущение прикосновений, его поцелуи. Прикрываю глаза от наслаждения, вспоминая губы Марка. Даже сейчас, когда его нет рядом, моя голова кружится от того, что было только что в машине. Мне хочется ещё… ещё больше… ещё глубже и не переставая…

Фантазия о том, как он отключает тормоза и берёт меня в тесном салоне авто, накрывает с головой. Я не хочу открывать глаза, хочу остаться там с ним и не возвращаться в реальность. Марк воздействует на меня каким-то непонятным гипнотическим воздействием, от которого так трудно убежать. Врубаю горячую воду, забираюсь в поддон и закрываю створки, подставляя голову под упругие струи.

Пусть вода всё смоет. Она горячая, почти обжигающая, но не справляется с задачей. Прикосновения Марка будто впитались в кожу, в память тела. Я с силой тру мочалкой плечо, где его пальцы оставили невидимые следы, но ощущение его ладони только становится ярче. Закрываю глаза и снова вижу его взгляд в полумраке машины. Нежный и голодный одновременно. Слышу свой собственный стон, который я пыталась подавить. Стыд и желание борются во мне, оставляя после себя только путаницу и тяжесть в груди.

Вытираюсь, надеваю пижаму, ложусь в постель. Но сон не идёт. Ворочаюсь, встаю, снова ложусь. Простыни кажутся колючими, подушка неудобной. В голове карусель из вопросов без ответов.

Почему он остановился? Что он на самом деле чувствует? Почему он до сих пор там, внизу?

Встаю и иду вниз за водой. В горле пересохло, сердце всё ещё бешено колотится. Включаю свет на кухне и замираю. Мама стоит у окна. В её руке широкий бокал с янтарным виски. Она не поворачивается, но я знаю, она чувствует моё присутствие.

— Не спится? — её голос тихий, спокойный, но в нём слышится напряжение.

— Воды хотела попить, — бормочу я, направляясь к фильтру.

Мама медленно поворачивается, опираясь о подоконник. Её лицо кажется бледным и уставшим, но губы растянуты в тонкой, знающей улыбке.

— Воды? — она поднимает бокал. — Может, чего-то покрепче? Успокаивает.

— Нет, спасибо, — отказываюсь я, наливаю воду и собираюсь уйти, но мама преграждает мне путь к выходу.

Её взгляд скользит по моему лицу, по мокрым волосам, по застёгнутой на все пуговицы пижаме.

— Алиса, — говорит она, и её голос становится мягким, почти сочувствующим. — Вольнов с тобой играет.

Я пытаюсь пройти мимо, но её рука мягко, но настойчиво останавливает меня.

— Я бы разрешила тебе поразвлечься с ним. Он красив, умён, и с ним, наверное, очень жарко в постели. Но не думаю, что он ограничится весёлыми потрахушками. Ему нужно что-то ещё, — она делает глоток виски, её глаза не отрываются от меня. — Что-то, чего не может дать ему твой отец. Но можешь дать ты.

Моё сердце замирает. В голове проносятся обрывки разговоров, его вопросы о работе отца, его интерес к нашему дому...