Чтение онлайн

Его лицо застывает. На секунду, всего на одну короткую, стремительную секунду, в его глазах мелькает что-то неуловимое — тревога? Предостережение? Боль? И тут же исчезает, похороненное под слоем профессионального спокойствия.

— Иногда, — его голос тихий и ровный, но в нём слышится какая-то внутренняя, давно знакомая ему горечь, — платят одиночеством. Чтобы получить что-то одно, действительно важное, приходится отказаться от всего остального. От всех. И остаться в пустоте. В тишине.

— Одиночество... — шепчу я, и моё собственное сердце сжимается от щемящей боли за него, за того человека, который прячется за этой маской. — Это слишком высокая цена. Ничто не может стоить такой жертвы.

Он снимает очки, медленно, тщательно протирает линзы сложенной салфеткой. Без них он выглядит моложе, уязвимее. На его лице читается усталость, и я вижу следы тех лет, что он прожил без меня, тех битв, что он прошёл в одиночку.

— Только если у тебя есть что терять, — говорит он, не глядя на меня, разглядывая свои очки. — Если у тебя есть семья, дом, люди, которые тебя любят, которым ты нужен... не на словах, а по-настоящему. Тогда — да. Слишком высокая. Но если этого нет... — он пожимает плечами и снова надевает очки, и маска профессора, непробиваемая и гладкая, возвращается на место. — Тогда это просто условия контракта. Жёсткие, но честные.

Он смотрит на меня, и я понимаю, что он только что сказал мне больше, чем за все предыдущие недели знакомства. Он приоткрыл крошечную щель в своей броне. Он заплатил одиночеством. За что? Что он пытается получить? И почему мысль о нём, вызывает во мне такую всепоглощающую, безумную жалость, которая граничит с чем-то гораздо более страшным и необратимым?

— Продолжим, — его голос снова твёрд. — Инфляция издержек. Её основные причины и методы сдерживания.

Я смотрю на него, киваю, возвращаюсь взглядом в тетрадь, но вижу не графики, а его глаза без очков. Уставшие. Человечные.

Занятие заканчивается. Он собирает свои вещи, его движения снова чётки и эффективны. У двери он оборачивается.

— Следующее занятие — послезавтра. Будем разбирать твои ошибки в контрольной. Их немного, но они системные. Нужно работать над внимательностью.

— Марк... — имя вырывается само, против моей воли, тихим, надтреснутым шёпотом.

Он замирает, глядя на меня с безмолвным вопросом. Его рука всё ещё на дверной ручке.

— Спасибо... за урок, — выдыхаю я, не в силах выдать то, что действительно крутится на языке, что рвётся наружу: «Не уходи. Останься. Хотя бы на минуту. Перестань быть профессором. Стань настоящим. Покажи мне, кто ты. Я не боюсь».

Он кивает, его взгляд на мгновение задерживается на моём лице, скользит по губам, и я снова чувствую тот самый электрический разряд.

— До встречи, Алиса.

Он уходит. Я слушаю, как его шаги затихают во дворе, как заводится на улице мотор его машины. Всё кончено. Комната, наполненная его присутствием секунду назад, теперь кажется огромной, пустой и очень холодной.

Я подхожу к столу и касаюсь кончиками пальцев страницы учебника, на которую он опирался рукой всего несколько минут назад. Бумага холодная.

Он прав. У всего есть цена. И я, кажется, начинаю с ужасом и странным, извращённым восторгом понимать, чем готова заплатить за то, чтобы узнать его настоящего. Услышать его правду. Даже если это знание будет последним, что я получу. Даже если оно разобьёт меня вдребезги.

Сажусь в машину, дверь захлопывается с глухим, финальным звуком. Завожу двигатель — ровный рокот мотора звучит насмешкой над хаосом в моей голове. Пальцы сжимают руль так, что кожа натягивается на костяшках. А в висках, как набат, бьётся её фраза: «Кто-то платит предательством».

Она чувствует? Не может быть. Это невозможно. Схема идеальна, легенда выверена до мелочей. Это просто слова, философские размышления студентки, не более. Если бы так сказала её мать — ледяная, проницательная Лариса Викторовна — я бы нашёл десяток изящных способов сменить тему, увести в сторону, рассеять подозрения. Но Алиса… Её прямоту не остановить логикой. Её взгляд, кажется, видит не мои действия, а саму их суть. Неужели она подозревает? Или, что хуже, — догадывается?

Движок мерно урчит под капотом, но моя рука не двигается к рычагу коробки передач. Не могу заставить себя нажать на газ и уехать. Что-то держит. Цепляет. Словно невидимая нить, протянутая от меня к тому тёплому свету на втором этаже. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и замираю.

В окне её комнаты хрупкий силуэт. Она. Стоит и смотрит в темноту. Смотрит сюда. Прямо на меня.

Волна ярости, отчасти на себя, отчасти на всю эту невыносимую ситуацию подкатывает к горлу. С силой бью обеими ладонями по рулю, раздаётся резкий гудок, режущий ночную тишину. Рывком включаю передачу и срываюсь с места. Шины с визгом срываются в пробуксовку.

Машина ревёт, вылетая со стоянки. Миную ворота её дома, выруливаю на загородное шоссе и давлю на газ. Спидометр ползёт к запретным цифрам. Глаза наливаются холодным бешенством. Я врубаю музыку, тяжёлый, давящий бит, чтобы заглушить единственное, что плавит мой рациональный мозг: «предательство».

Я стану для неё предателем. Как только проверну сделку. Она будет ненавидеть. Презирать. Её глаза, в которых сейчас я вижу огонь и вызов, наполнятся отвращением. Но это будет потом. Потом.

А сейчас… Сейчас я хочу сделать то, чего хотел с того самого вечера, когда увидел её за ужином — не покорную дочь олигарха, а дикое, упрямое существо со взрывным характером.

С резким скрежетом шин разворачиваюсь на пустынной дороге и снова мчусь к её дому. К ней. Рука сама тянется к телефону. Набираю сообщение, отбрасывая все намёки, все двойные смыслы, всю свою дурацкую профессорскую осторожность.

«Не могу уехать. Хочу, чтобы ты сейчас поехала со мной».

Слишком откровенно. Слишком прямо. Эта фраза говорит только об одном — о желании. Никакого подтекста. Чистая, неразбавленная атака. И я посылаю её, потому что должен услышать ответ. Я слишком этого хочу.

Подъезжаю к её дому, но останавливаюсь в ста метрах от ворот, в тени старого дуба, вне зоны действия камер. Сердце колотится с непривычным ритмом. Жду. Впиваюсь взглядом в экран телефона, гипнотизирую его, как будто силой воли могу заставить галочки «Прочитано» появиться быстрее.