Чтение онлайн

– Играю.

Мая задержалась в дверях; она открыла рот, чтобы ответить, но не придумала что. Поэтому она закрыла дверь и ушла на темную кухню. Наверное, Лео по ее шагам понял, что что-то не так, либо младшие браться знают что-то такое, что не дано остальным людям, но только он оторвал взгляд от экрана и крикнул:

– Хочешь тоже поиграть?

Хоккей – игра проще некуда, если смотреть на нее с трибуны. Легко рассуждать, кому и как следовало действовать, когда уже знаешь, что все, что было сделано, не помогло.

Петер ехал в ледовый дворец, ничего вокруг не видя, точно в туннеле. Телефон все разрывался, Петер не отвечал. Он позвонил Беньи, но тот не ответил. Петер открыл почту, и на него обрушилась лавина.

Петер согнулся, ослепнув от мигрени, не в силах вздохнуть. Несколько минут ему казалось, что это инсульт. Он отлично помнил, какие гнусные письма стали приходить, когда Мая заявила в полицию на Кевина. Все пошло по новой.

Большинство высказывалось не напрямую – писавшие употребляли слова вроде «отвлекающие факторы» и «политика». «Петер, мы просто не хотим, чтобы в клубе появились отвлекающие факторы и политика. Тем более сейчас, перед игрой с «Хедом»!» Конечно, все эти люди хотели как лучше. «Может быть, мальчику лучше было бы… ненадолго прерваться? В его же интересах? Вы же знаете, как некоторые люди… реагируют… конечно, не мы, но есть и другие, а их реакция, Петер, может оказаться негативной! Мальчику мы желаем только добра!» Разумеется. Большинство твердило: «Пусть парни просто играют!»

Только не все.

Но одно письмо выбивалось из общей массы. Прислали его родители одного из игроков детской команды; приложение содержало фотографию, сделанную в раздевалке основной команды. Однако на фото был не Беньи, а была Элизабет Цаккель; подавшись вперед, она осматривала… член Бубу. Возможно, поначалу это казалось безобидной шуткой, но кто-то из игроков основной команды успел сделать снимок. Неведомо кто выложил его в сеть, а следом пришло еще одно письмо с той же фотографией, уже от других родителей. Потом еще. «Сначала учитель, который спит с учениками, потом учительница, которая учит учеников драться, а теперь еще и ЭТО???!!!»

И пошло-поехало: сначала имейлы, полные тревоги. Потом – ненависти. Дальше – угрозы. Наконец в почту Петера упала анонимка: «Если эта сучка и этот пидор проведут еще хоть одну тренировку с «Бьорнстадом», пеняйте на себя!!!»

Все мы задним умом крепки; хоккей простая игра, если смотришь с трибуны. Если бы у Петера не было дочери, которую весной выставили врагом целого хоккейного клуба, он бы, может быть, сейчас среагировал разумнее. Или глупее. Но теперь его разрывали инстинкты, поэтому Петер в конце концов распечатал совместный портрет Цаккель и Бубу, отыскал тренера на ледовой арене и заорал:

– Цаккель! Что, мать ва… ЭТО ЧТО ТАКОЕ?

Цаккель в одиночестве била клюшкой по шайбам. Она спокойно подъехала к бортику и прищурилась на изображение.

– Это я. Это – Бубу. А вот это – как бы писюн.

– Но вы… это… что вообще…

Цаккель постучала клюшкой по льду. Пожала плечами:

– Вы же сами понимаете. Хоккейная команда проверяет нового тренера на прочность. Это все между ними и мной.

Петер схватился за голову так, словно та лопнула, а он склеил ее и теперь ждет, когда схватятся швы.

– Цаккель, прошу вас, все это больше не только между вами. Кто-то выложил фотографию в сеть! И весь город сейчас…

Цаккель невозмутимо ковыряла изоленту на клюшке.

– Я тренер хоккейной команды, а не мэр. Проблемы города – это проблемы города. Мы в ледовом дворце, мы играем в хоккей.

Петер застонал:

– Цаккель, общество устроено совсем не так! Люди будут говорить об этом, как о… они не привыкли к… сначала Беньи, а теперь история с вами и вот этим…

– Писюном? – заботливо подсказала Цаккель.

Петер злобно глянул на нее.

– Нам угрожают! Надо отменить сегодняшнюю тренировку!

Но Цаккель, словно не расслышав его, спросила:

– Как там с Видаром? Моим новым вратарем? Вы выпустите его на лед?

– Вы меня не слышали? Нам уже начали угрожать! К черту Видара! Мы должны отменить тренировку!

Цаккель пожала плечами:

– Я слышала. Я не глухая.

И она заскользила прочь, словно разговор окончен. А потом спокойно продолжила забивать шайбы. Петер вихрем ворвался в кабинет и стал звонить членам основной команды. Ответили все, кроме Беньи. Петер рассказал про письмо с угрозой. Члены команды все поняли. Ни один не собирался остаться дома.

Когда тренировка началась, команда выстроилась перед Цаккель на льду. Она постучала клюшкой:

– Вы слышали, что клуб получил письмо с угрозами?

Хоккеисты закивали.

Цаккель пояснила:

– Если я продолжу тренировать вас и если с нами будет играть Беньямин, нам посоветовали «пенять на себя». Так что, если вы сегодня захотите уйти с тренировки, я зла на вас держать не буду.

Никто из членов команды не двинулся с места. О нашей основной команде говорили много гадостей, но в ней играли не трусы.

Цаккель кивнула:

– Ну, так. Я понимаю, что здесь замешано много… чувств. Но мы – хоккейная команда. Мы играем в хоккей.

Игроки ждали, что Цаккель станет дознаваться, кто выложил в интернет фотографию с ней и Бубу. Но Цаккель о ней даже не заговорила. Чем, видимо, вызвала общее уважение, потому что один из игроков крикнул:

– Да мы только ради пива пришли!

Грянул раскрепощающий смех. Смеялись все, даже Бубу выглядел не таким растерянным.

Просто слова. Просто буквы. Какой они могут причинить вред?

Беньи стоял посреди питомника Адри, у его ног играли в снегу собаки. Уж им-то точно на все наплевать. Вот бы и всем остальным тоже! Беньи не хотел, чтобы к нему приноравливались, не собирался переделывать мир – он просто хотел играть в хоккей. Чтобы раздевалка не замолкала с его появлением, потому что никто больше не решается шутить на определенную тему. Он хотел только, чтобы все было как обычно: клюшки и лед, шайба и двое ворот, воля и борьба. Вы против нас и всего того, что у нас есть. Но теперь этому пришел конец. Беньи стал чужаком.