Чтение онлайн

— Это что еще такое? Будильник? — окончательно рассвирепел Фарж. — Суньте ему в морду этот будильник! Убирайся отсюда, негодяй!

Наконец, они выпихнули клошара из машины, дав ему хорошего пинка под зад, да так, что бродяга кубарем пролетел метра три. Но, видимо, решив, что он получил все же меньше того, что причиталось ему от подвыпивших приятелей, бродяга не расстроился, а напротив, с улыбкой уселся на тротуаре поудобнее и фальшиво запел:

Рагуле нашарил под сиденьем будильник и швырнул в безголосого бродягу. Будильник со звоном покатился по мостовой и ударился о край тротуара.

— Что вы, господа! — возмущенно закричал бродяга. — Как так можно? Вы же разобьете часы. Это очень ценный будильник. Старинный… Еще моя бабушка, упокой, Господи, ее душу…

Бродяга поднял будильник. Пошатываясь и бормоча что-то нечленораздельное себе под нос, он побрел по противоположной стороне улицы.

— Пожалуй, надо еще выпить кофе, а то мы через пару часов заснем, — сказал Рагуле.

Фарж потянулся за термосом и пакетом с бутербродами. Бродяга тем временем дошел до старого вяза, росшего у дома Жосслена Домана, и быстро скользнул в тень его широкого ствола. Затем он осторожно обернулся — в машине было тихо. Инспектор Фарж и двое агентов потягивали черный кофе, и в свежем ночном воздухе далеко разносился, дразня обоняние, ни с чем не сравнимый аромат.

Скрываясь в тени дерева, Доман по-кошачьи мягко и неслышно проскользнул в парадное, тихо затворив за собою дверь.

Уже близилось утро, небо на востоке начало светлеть, а заседание в отделе службы безопасности все еще продолжалось. После вдохновенной речи инструктора Пикара настроение присутствующих явно испортилось. Министр это почувствовал.

— Вы напрасно впадаете в отчаяние, господа, — сказал он. — Конечно, судя по всему, Жосслен Доман — опытный профессионал, но надо учитывать и то, что он провел два года в африканской тюрьме. Кроме того, вы упомянули, что в Антананариву его подвергали обработке, вводя специальную сыворотку. Это усталый человек, его здоровье наверняка подорвано…

— Усталый?! — от возмущения инструктор Пикар даже привстал в инвалидном кресле. — Мой ученик не может устать! — выкрикнул он. — Режим, разработанный мною, сделал из него настоящего бойца. Он не политик, не болтун, он — человек действия. Это лев!..

Но полковнику Мартену уже изрядно надоели восторженные излияния старика в адрес Домана.

— Все, хватит! Мы все поняли, Пикар, — сказал он, берясь за ручки инвалидного кресла.

— Как это «хватит»? Я еще не закончил, — протестовал Пикар, но Мартен решительно вывез его за дверь.

— Итак, — сказал министр, на которого речи старого инструктора явно произвели сильное впечатление, — этот Пикар прекрасно охарактеризовал нам своего ученика. Меня только одолевает сомнение: не из тех ли Доман ребят, что свихнулись от чрезмерного усердия, превратно поняв служебный долг? Вы не слышали историю о морском пехотинце, который вдруг решил применить свою военную специальность на «гражданке»? Я имею в виду Чарльза Уайтмена, двадцатипятилетнего студента архитектурного университета города Остин в штате Техас. Неужели не слышали? Дело было громкое.

Сотрудники африканского сектора пожали плечами.

— До того, как войти в дружную семью студентов, этот голубоглазый — как, кстати, и наш неуловимый Доман — блондин служил, как я уже сказал, в морской пехоте США и был отличным снайпером. Я знаю все подробности, потому что проходил в то время стажировку в Штатах, — пояснил министр Сен-Ламбер. — Так вот, однажды он вспомнил о своих боевых навыках, пропадающих без толку. Что ж, решил он, тряхнем стариной. Тем же вечером Уайтмен закончил приготовления — уложил в дорожный мешок винтовки, пистолеты, нож — и сел за пишущую машинку. Этот всегда веселый и уравновешенный юноша написал, что мир не стоит того, чтобы в нем жить, что он ненавидит отца — преуспевающего бизнесмена, разведенного с его матерью, но очень любит свою жену, а потому намерен убить ее.

Он сел в машину, заехал за женой на работу и, привезя домой, аккуратно убил ножом. Тело Уайтмен положил на кровать, накрыл простыней и поехал к матери. Ее он убил выстрелом из пистолета.

Вернувшись домой в три часа ночи, Уайтмен ненадолго прилег. Рано утром он взял напрокат в одном магазине маленькую багажную тележку, а немного погодя купил в кредит двенадцатизарядную винтовку. Потом он положил свои покупки и мешок с оружием в машину и поехал в университет.

Когда он вкатил тележку с мешком в холл университета, дежурный не обратил на него внимания, приняв за рабочего-ремонтника с инструментом, потому что предусмотрительный Уайтмен оделся соответствующим образом.

На скоростном лифте бывший снайпер поднялся на двадцать седьмой, последний этаж университета. По лесенке он втащил тележку с мешком на смотровую площадку.

В это время здесь стояла, наслаждаясь видом на город, сорокасемилетняя служащая университета Эдна Тоупелли. Уайтмен хладнокровно застрелил ее, а затем принялся готовить свою позицию по всем правилам снайперского искусства. Судя по количеству припасов, которые он с собой захватил, убийца рассчитывал обосноваться здесь надолго.

Смотровая площадка на крыше университета часто привлекала к себе посетителей. Едва Уайтмен устроился поудобнее, как наверх поднялось семейство из пяти человек — муж с женою, двое их сыновей и сестра жены. Шедший первым пятнадцатилетний сын и получил первую пулю. Оба мальчика были убиты, женщины — тяжело ранены. Уцелел только шедший последним муж — убитые и раненые свалились на него сверху с лестницы.

Прогнав таким решительным образом посетителей, Уайтмен принялся выбирать объекты в городе. Первыми на его мушку попалась юная влюбленная пара. Смертельно раненая девушка крикнула: «Помогите!» — и упала. Приятель бросился к ней на помощь, но тут же сам свалился замертво.

Сквозь оптический прицел Уайтмен продолжал рассматривать город. В трех кварталах от университета он заметил копошившегося у проводов рабочего. Выстрел — и тридцатилетний электрик, занимавшийся ремонтом электросети, оказался убит.