Чтение онлайн

Министр безопасности Шарль Сен-Ламбер подошел к окну. Париж спал. Только не знающие покоя Елисейские Поля горели вдали тысячами разноцветных огней.

— Мне все-таки хотелось бы понять, зачем он послал эту телеграмму?

— Зачем? — переспросил Валеруа и усмехнулся. — Посмотрите на нас, господин министр.

Он выразительно обвел взглядом бледные лица коллег, с уже проступившими под глазами тенями.

— Эта наша первая бессонная ночь, но, я уверен, отнюдь не последняя.

— А что вы собираетесь предпринять? — спросил министр, обращаясь к полковнику Мартену.

— Все, что необходимо для его ареста, — угрюмо ответил Мартен.

— Ареста?! — Старик во френче цвета хаки, сидящий в инвалидной коляске в углу комнаты, неожиданно расхохотался.

Министр удивленно и озадаченно оглянулся на его смех.

— Это один из опытнейших специалистов, инструктор Пикар, господин министр, — поспешил представить старика полковник Мартен. — Непосредственно он и занимался подготовкой Домана к командировке на Мадагаскар.

— Да, да, — заинтересовался министр, — и что же вы, месье Пикар, скажете о своем подопечном?

— Доман — это человек, который знает все, — горделиво заявил Пикар. — Он знает, как поступать в любой ситуации. Это мой любимый ученик, мое лучшее воспоминание о работе инструктора. Если бы у меня был сын, — голос Пикара стал почти нежным, — я бы хотел, чтобы он походил на Домана.

— Все это очень трогательно, — нетерпеливо прервал его министр, — но что вы все-таки собираетесь делать? Если Доман решился на убийство малагасийского президента, то где он сейчас? Как его найти? Его, видимо, нелегко будет арестовать.

— Да, его местонахождение неизвестно, — задумчиво произнес Мартен, — но ему придется входить в какие-то контакты и тогда, возможно…

— Ни в коем случае! — возмущенно возразил Пикар. — Я учил его не входить в контакты. Он обучен тактике работы на «выжженной территории».

— Что это значит? — недоуменно спросил министр.

— Это значит, — с видом знатока объяснил старый инструктор, — что человек, которого я воспитал, всегда первым идет в атаку. Он не бежит от встреч, но упреждает своих противников. Жосс Доман будет вас преследовать. Он один справится со всеми вами. Он способен довести противника до сумасшествия. Это профессионал экстра-класса, а ничто не приносит профессионалу большего удовольствия, чем сознание его собственного профессионализма, чем сознание прекрасно выполненной работы. Я совершенно уверен, что Доман исполнит задуманное, и это будет просто шедевр. Он, несомненно, «заключит контракт».

Становилось прохладно, с набережной Сены тянуло сыростью. Уже далеко перевалило за полночь. Инспектору Оксильеру Фаржу из бригады противодействия и двум агентам — Доминику Виктора и Андре Рагуле, уже несколько часов торчавшим у дома Жосслена Домана, ожидание вскоре стало казаться бессмысленным, а борьба со сном — все более трудной.

— Доман не придет, — проворчал Фарж, плотнее заматывая шарф и мечтая о теплой ванне. — Он же не сумасшедший, чтобы сюда являться.

— Ты так думаешь? — заметил Рагуле. — Все-таки он два года не видел свою жену.

— Ну и что? — продолжал упорствовать Фарж. — Он же понимает, что в первую очередь увидит не ее, а нас. Хотя каких только глупостей не делаем мы, мужчины, из-за женщин!

— Говорят, что ты, Оксильер, большой специалист по части баб. Может, поделишься опытом, расскажешь что-нибудь интересное? Смотришь, и дежурство быстрее закончится.

— Что же вам рассказать? — спросил Фарж, явно польщенный предложением Рагуле.

— Да вот я слышал какую-то историю о шампанском, — подсказал тот и заговорщицки подмигнул Виктору.

Фарж на минуту задумался, улыбаясь приятным воспоминаниям, и начал свой рассказ со ссылки на документ. Привычка эта осталась у него со времен учебы на юридическом факультете, как и любовь ко всему английскому.

— Исторические хроники свидетельствуют, что после первой брачной ночи молодой принц Артур, брат Генриха VIII, высунув голову из-за полога своей кровати, заметил своим спальникам: «Честное слово, джентльмены, любовь — иссушающее дело!» Поясню к чему я клоню. Я впервые попробовал шампанское в постели, когда еще был студентом. В ту пору у меня был замечательный договор со студенткой-художницей, которая позволяла мне жить в ее студии в обмен на мои услуги в качестве модели, а также любовника. Я мог не беспокоиться о квартирной плате, и мне удавалось растянуть свои весьма скромные средства на довольно продолжительный срок.

Моя Жюли была на год старше меня, и в свои двадцать два года выглядела уже сформировавшейся чувственной женщиной. Именно она взялась сделать из меня сексуального мужчину. Мне приятно думать, что я оказался неплохим учеником.

Жюли была весьма привлекательна и общительна, а потому имела много друзей и знакомых. Три пары танцоров из дансинга «Фоли-Бержер» жили в одном с нами доме. Это было высокое старое здание на Монмартре. Поскольку студия занимала весьма просторное помещение, обитатели дома и те, кто жили по соседству, чаще всего избирали именно ее местом для вечерних сборищ. Среди них были артисты, художники со своими моделями, студенты университета. Они приносили с собой хлеб, сосиски и вино и часами толковали про самые разные проблемы, споря до хрипоты.

Из окна студии можно было выбраться на плоскую крышу, где мы с Жюли и танцоры из «Фоли-Бержер» загорали голыми на матрацах, которые мы туда притащили. Если было настроение, то мы занимались любовью. Как правило, одна пара начинала, а вслед за нею принимались за это приятное занятие и другие. Бывало, три-четыре пары занимались бок о бок любовью на матрацах, сдвинутых в одну громадную постель.

Рагуле иронично усмехнулся и толкнул локтем Виктора, вот, мол, заливает.

— Напрасно ты улыбаешься, Андре, — заметил на это Фарж. — Самое замечательное было в том, что всем нам это представлялось совершенно правильным. Мы не находили в нашем поведении ничего зазорного: я никогда не слышал непристойных комментариев, зато смеха и веселья было предостаточно. Иногда я, правда, подумывал, что, немножко схожу с ума, но теперь все это кажется мне совершенно естественным. Просто мы откликались на зов любви и на потребности наших молодых инстинктов.

В первую же нашу ночь Жюли, чувствуя мой зверский сексуальный аппетит, скрытый во мне до поры, захватила меня, словно тайфун. Это было такое фантастическое ощущение, что я и сейчас могу вспомнить ту ночь в мельчайших подробностях…

Фарж на минуту умолк, а затем растерянно спросил:

— Так о чем это я?..

— Ты собирался рассказать о шампанском, — с готовностью подсказал Виктор.

— Ах да! Так вот, среди наших друзей был один парень по имени Эдуард Прюнье хороший художник и к тому же сын очень крупного промышленника. Он никогда не трепался об отцовском богатстве, но все мы знали, что для него не было проблемы купить лишний тюбик золотистой охры или жженой умбры.