Чтение онлайн

Комиссар взвыл от бессильной ярости. Он выхватил револьвер из кобуры, подвешенной на ремнях под мышкой, и выстрелил в окно. Стекло разлетелось вдребезги, а Розен стал палить в стену и в зеркала. Из пробоины в трубе фонтаном брызнула горячая вода.

Розен бросился в гостиную. Он схватил Жанну за волосы и приставил револьвер к ее горлу. Та, задыхаясь, раскашлялась.

— Он был в ванной все это время! — в бешенстве кричал комиссар. — Он был там, но сбежал… Ты знала об этом? Говори!

В это время раздался настойчивый, длинный звонок. Кто-то стоял за входной дверью. Этот звук заставил комиссара Розена прийти в себя. Он отпустил хозяйку квартиры, прошел в прихожую и, заглянув в дверной глазок, открыл. На пороге появился Валеруа.

Лейтенант службы безопасности мгновенно оценил обстановку — перевернутый стол, красный след от удара на щеке Жанны, ее растрепанные волосы и выражение беспредельного отчаяния…

— О, Эдуар, Эдуар, — бросилась к нему Жанна, заливаясь слезами.

Она обняла Валеруа, словно пытаясь спрятаться от Розена, и уткнулась лицом в его плечо.

Валеруа несколько секунд молча гладил ее по голове, а потом обернулся к Розену, который с кривой улыбкой наблюдал эту сцену.

— Знаешь, Розен, теперь я понял, что с тобой сделает Жосс Доман. Он просто всадит пулю тебе в лоб и, честное слово, я не очень огорчусь, когда услышу об этом.

После бессонной ночи и омерзительного провала утром Фарж, расставив посты наблюдения у дома Домана, зашел в соседнее бистро выпить кофе. Но недаром говорят, что как начался день, так и закончится. Когда гарсон поставил перед Фаржем на стойку дымящийся кофе и инспектор уже раскрыл рот, чтобы приступить к завтраку, кто-то бесцеремонно обмакнул рогалик в его чашку. Оксильер оторопел: даже для такого неудачного утра это было уж слишком… Он поднял глаза. Перед ним стоял высокий голубоглазый мужчина в черной кожаной куртке и с аппетитом жевал рогалик.

— Кофе, конечно, хороший, — заметил он Фаржу, как добрый знакомый. — Но неужто ты не нахлебался за ночь?

Фарж сразу узнал в грубияне вчерашнего бродягу, и его рука медленно потянулась к карману. Но Доман заметил это движение и, перехватив его запястье, быстро вытащил из кармана Фаржа пистолет.

— Спокойно, пусть он пока побудет у меня.

Жосслен положил пистолет к себе в карман и снова принялся за рогалик.

— Это не была моя инициатива, — растерянно заговорил Фарж, не спуская глаз с Домана. — Приказ комиссара Розена…

— Поставь чашку, а то прольешь, — заботливо посоветовал Доман Фаржу и залепил ему такую оплеуху, от которой тот пересчитал все табуретки у стойки бара.

— Знаешь, — с сочувствием произнес Жосслен, глядя как Фарж медленно поднимается с пола, — мне самому не нравятся пощечины, но моя жена просила тебе ее передать.

— Я не в восторге от игры, которую устроил Розен, но…

— Да, я понимаю, работа есть работа, — согласился Жосс и ударил Фаржа второй раз.

На этот раз инспектору пришлось лететь к бильярдному столу в дальнем конце бистро, и там он с размаху напоролся на его острый угол.

Пока Фарж мычал, сидя на полу и тряся головой, Жосслен Доман произнес с театральным жестом:

— А теперь — еще один кофе и рогалик для моего друга!

Не дожидаясь, пока гарсон и несколько ранних посетителей бистро придут в себя от удивления, он вышел на залитую солнцем улицу.

Когда лейтенант Эдуар Валеруа приехал в аэропорт Орли, там уже шла официальная церемония встречи высокого гостя. Самолет президента Андрозикели Нджалы остановился возле площадки, застланной красным ковром. Дверца самолета распахнулась, и президент спустился по трапу.

Взвились национальные флаги. Военный оркестр грянул бравурную мелодию — гимн Малагасийской Республики, а потом полились звуки «Марсельезы».

Пока перед Нджалой проходил в церемониальном марше взвод национальных гвардейцев, Валеруа отыскал среди группы встречающих полковника Мартена.

Тот был бледен и угрюм.

— Как и предполагалось, президент проведет в Париже несколько дней. Но отель «Интерконтиненталь», где для Нджалы приготовлены апартаменты, слишком опасен в сложившейся ситуации — в него чересчур легко проникнуть… — озабоченно сказал Мартен.

— А нельзя ли уговорить его превосходительство сократить время визита? — спросил Валеруа.

— В этой встрече наша сторона заинтересована больше, чем Малагасийская Республика, — пояснил Мартен. — За время переговоров мы должны уговорить Нджалу отдать нам концессию на разработку богатейшего месторождения редких металлов и заключить соглашение о постройке завода по их переработке. Малагасийский президент не очень охотно идет на это, и переговоры несколько раз откладывались. Нас никто не поймет, если мы вдруг заговорим о сокращении визита… — со вздохом добавил полковник.

— Не знаю, хватит ли нескольких дней для того, чтобы убедить его подписать договор, но для того, чтобы убить, времени более чем достаточно, — заключил Валеруа.

Церемония встречи закончилась, и машина президента Нджалы в сопровождении эскорта мотоциклистов унеслась к Парижу. Мартен и Валеруа вышли из здания аэропорта.

— Поедем к Нджале, — внезапно решил полковник Мартен. — Надо попробовать уговорить его сменить резиденцию. Но не будем пока упоминать имя Жосслена Домана…

Мартен и Валеруа провели в приемной Нджалы уже более часа, и успели за это время изучить роспись на потолке, изображавшую сцены охоты короля Генриха IV — зеленые лесные лужайки, кавалькады гордых всадников, грациозных борзых собак и стремительных оленей, а также узор шелковых шпалер, фасон платья темнокожей секретарши и ее сложную прическу, состоящую из нескольких десятков маленьких косичек, образующих на макушке сложное архитектурное сооружение…

— Как вам это нравится? — шепнул Валеруа своему шефу. — Настоящая Вавилонская башня!

— Эта прическа ассоциируется у меня с малагасийскими именами. Точно такая же замысловатая, несуразная и сложная. Следуя их логике, фамилия президента должна быть самой длинной, во всяком случае на несколько слогов длиннее, чем у его подданных.

Он решил быть оригинальным и уж в Париже старается как можно больше походить на европейца.

— Одно только подводит — цвет кожи. А какая фамилия у этой красотки? — полковник Мартен указал взглядом на секретаршу. — По долгу службы вам полагалось бы это знать.