ЛЮБЛЮ
Шрифт:
им рассказывала старушка, сидевшая вместе с ними. Стал слушать эту
историю и Максим.
– Жил в Москве богатый человек, – говорила старушка. – Жил
один, не хотел жениться из жадности. Жену не хотел кормить. Про-
знала об этом красивая, бедная девушка. Заложила все свои ценные
вещи и сняла квартиру напротив богача. Утром выходит она на пло-
щадку перед дверью, в гимнастическом костюме, и делает спортивные
упражнения. Смотрит на неё богач через глазок, ничего понять не мо-
жет. Открыл дверь и спрашивает: «Что ты делаешь?». А она ему и го-
ворит: «Воздухом питаюсь». Услышал это жадина и думает: «О! Как
раз то, что нужно. Жена, питающаяся воздухом!». И давай скорее
свадьбу играть, что бы никто его не опередил. Девушка мать преду-
предила, что бы та её на людях не кормила, а отложила бы всего по-
немногу и на кухне припрятала. Мать так и сделала. Гости пьют, едят
за столом, а невеста сидит и только смотрит. Богач не налюбуется –
мечта, а не жена! А та вечером пошла на кухню и от всех незаметно
поела. Утром встала, захотелось снова есть, а муж и поймал за этим.
Увидел и говорит: «Что же ты меня обманула, сказала, что воздухом
питаешься, а сама с утра пораньше да за еду?». А девушка находчивая
была, не растерялась. «Я тебя не обманывала, – говорит, – действи-
тельно воздухом питалась, пока была целая, а теперь ты меня про-
ткнул, и весь воздух из меня выходит. Надо же чем-то пустоту запол-
нять, вот есть и захотела». Так молодая бедная девушка обманула
жадного богача! – Этими словами старушка закончила свою басню.
История, рассказанная ею, была воспринята, как что-то чересчур
грязное. Мужчины и ребята, ожидая серьёзного, нравственного, по-
стариковски назидательного рассказа, сидели и переглядывались,
ощущая неловкость. Максим тоже поймал себя на мысли, что спокой-
– 198 –
но, как само собой разумеющееся, слушал сальные речи мужчин, и
что невольно покраснел от неожиданного финала бабушкиной исто-
рии. После бабушкиного рассказа все, не сговариваясь, надолго за-
молчали.
Ещё раз услышал Максим голос рыжего только тогда, когда
электричка подошла к платформе Малоярославца. Он спросил у си-
девшего напротив парня, назвав его Жекой, «сколько в копилке?», па-
рень с кадыком посмотрел на часы и сказал: «девятьсот тридцать
семь». Максим взглянул на свои часы, на них было девять часов три-
дцать шесть минут.
В Малоярославце Максим купил билет на сквозной и ехал вместе
с соседом по деревне дедом Андреем. Выйдя вместе с Максимом на
Фёдоровке, дед Андрей не пошёл с ним в Пирово, сказал, что зайдёт к
Даше Брянец. Брянец – было Дашино прозвище. Так звали её по мужу,
покойнику, уроженцу города Брянска. Она жила когда-то в их деревне,
а восемь лет назад переехала на Фёдоровку, поближе к дороге.
– Надо ей вина и колбаски занесть, – сказал дед Андрей и при-
гласил Максима с собой за компанию, но Максим Дашу помнил плохо
и идти к ней отказался. Дашину собаку, носящую человеческое имя
Яков, ошивавшуюся на остановке и промышлявшую попрошайниче-
ством, он знал куда лучше.
– Ты иди тогда, чего ждать-то будешь, – сказал дед Андрей, гля-
дя на остановившегося Максима.
А тот и не думал ждать. Он первый раз в этом году приехал в
деревню и залюбовался высоким небом, которого в городе не видно.
Гудели пчёлы, перелетавшие с цветка на цветок, полосатый шмель,
цепляясь за лепестки, гнул тонкий стебель к земле, со всех сторон бы-
ло слышно стрекотание кузнечиков, с неба доносились радостные
песни птиц, где-то совсем рядом, скрытая от взора за разросшейся ли-
ствой деревьев и кустарников, мычала корова.
За Фёдоровкой, на задах, Максим увидел маленького козлёноч-
ка. Рожек у козлёночка совсем ещё не было, только намечались. Он
был привязан толстой верёвкой к колу, вбитому в землю. Резвый и
озорной, козлёнок так закрутил свою верёвку вокруг кола, что не мог
уже нормально стоять и был вынужден припадать передними ногами
на колени.
– 199 –
Увидев его, Максим не смог пройти мимо. Размотав верёвку,
освободил козлёночка из плена и стал с ним играть, как играют только
дети друг с другом. То есть, на равных.
Козлёнок обрадовался новому приятелю и с удовольствием стал
бодаться, приняв вызов Максима, вставшего на четвереньки. Белень-
кие ножки его дрожали от напряжения, он изо всех сил упирался, си-
лился сдвинуть с места, победить.
Максиму, наблюдавшему эту дрожь, стало смешно. Он стал
поддаваться. После чего, взяв козлёночка на руки, крепко прижал его
к груди и поцеловал в лоб.
Наигравшись, он оставил козлёночка и довольный тем, что лег-
ко доехал, испытывая радость от ясного дня, продолжил свой путь.
Шёл мимо полей, широко раскинувшихся по обе стороны от дороги,
через лес, вершины которого так шумели, словно рядом шёл дождь.
Шагал, напевая, по листкам подорожника, густо разросшегося и со-