ЛЮБЛЮ
Шрифт:
этом разговор и, обдумав все «за» и «против», Полина Петровна ре-
шила, что взятка может только унизить рабочего человека. Под рабо-
чим человеком имелся в виду Князьков, а вместе с тем, точно так же в
это унизительное положение будут поставлены дающие, ибо это не
нормальные, отношения, а воровские. Прожив на белом свете пятьде-
сят восемь лет, Полина Петровна, к своему счастью, и понятия не
имела о другом мире, в котором совершенно прилично то, что она
считала неприличным и наоборот, совершенно не приемлемо то, что
казалось само собой разумеющимся.
Князьков был человеком того самого другого мира, о котором
Федина мама понятия не имела. Считал нормальным получать взятки
и при одном упоминании о том, что то, за что берёт деньги, есть его
долг, Князькова бросало в холодный пот. А, от таких слов, как хри-
стианская любовь, братская помощь он бежал пуще беса, стороняще-
гося ладана.
Механизм обмана был прост. Пришёл он как-то к Полине Пет-
ровне и сказал шёпотом на ушко, что не хочет такой хорошей женщи-
не, отдавшей заводу тридцать пять лет, стелить дрянь, именуемую
паркетной доской. Сообщил, приглушив голос, что через неделю на
склад прибудет настоящий паркет, превосходный во всех отношениях.
Вот тогда то, с превосходным и настоящим, он приедет на белом коне,
как победитель, и будет стелить его ей собственноручно. Теперь же,
чтобы бригаде перейти на другой подъезд, нужна её подпись, под-
тверждающая, что всё сделано, выполнено, и вторая в тетрадь, где на-
писано о высоком качестве произведённых работ, без чего бригаде не
выплатят премию.
– 47 –
И как не совестно было Полине Петровне вступать в сговор и
получать, в отличие от всех остальных, настоящий, она Князькову до-
верилась и подпись поставила.
И, как говорится «за жадность», а на деле за понятное, естест-
венное желание человека иметь «не дрянь», поплатилась. Так же или
почти, что так попались Ульяновы и Трубадурова.
С тех пор, а после ремонта прошло уже два года, Князьков
«кормил завтраками», юлил, как уж на сковородке и, как водится, в
многочисленных кабинетах никто из жалобщиков защиты не нашёл.
Быть может потому, что всем тем, кто мог бы заступиться, Князьков
устроил ужин, а может, от того, что такая уж в России вековечная
традиция, по которой ищи не ищи, а и среди тысячи чиновников не
найдёшь и одной правды.
Узнав о сговоре Полины Петровны с Князьковым и о постав-
ленных ею подписях, Фёдор успокоился и предложил успокоиться
обманутой родительнице, но она не успокаивалась, просила звонить и
узнавать. Фёдор звонил и узнавал, выслушивал длинные и занима-
тельные истории, принимал в расчёт всяческие уважительные причи-
ны и, в конце концов, заниматься этим устал. Его сменила Полина
Петровна и так же устала и вот, наконец, добилась того, что сын, сно-
ва, обещал интересоваться.
Сидя в коридоре с телефоном на коленях, слушая доносящиеся
из трубки длинные, безнадёжные гудки, Фёдор принял решение не
ложиться, а сходить прогуляться, тем более, что сон разогнали, а с
улицы так заманчиво веяло летом. Он прислушался. Во дворе было
шумно. Выбивали ковёр, кричали, ездили на мотоцикле. Всё это сну
мало способствовало. Но «идти гулять» означало поздно лечь спать и
не встать в час по полудню, не встретиться в два с Леденцовым.
«Значит, надо ехать к Леденцову сейчас, совмещать прогулку с
деловой встречей», – решил Фёдор и, оставив телефон, пошёл умы-
ваться и одеваться.
После того, как Фёдор ушёл, Максим, позавтракал, покормил
кенара, и пошёл на практику. Вышел через десять минут после брата,
бежал по лестнице с надеждой нагнать на остановке, и возможно на-
гнал бы, если бы то и дело не приходилось останавливаться.
– 48 –
Не успел выйти за порог, как наскочил на Рдазову. Она жила
этажом выше, с мужем постоянно дралась и на лестничной площадке,
чуть ли не каждое утро, стоял или сам Рдазов, вышвырнутый из квар-
тиры в одних трусах, или жена его, одетая в ночную рубашку. Позна-
комились Рдазовы в больнице имени Кащенко и время от времени по-
лёживали там, то он, то она. Максим не любил эту пожилую, высоко-
мерную особу и не стал бы с ней здороваться, если бы не столкнулся
нос к носу.
– Здравствуйте, – мягко сказал Максим.
Рдазова посмотрела на него пристально и ничего не ответив, от-
вернулась. Максима это задело, он с чувством выпалил ей в спину:
– Что б ты сдохла, старая ведьма!
Поднимавшаяся по лестнице Рдазова остановилась, повернулась
и, улыбнувшись, сказала:
– Просто не узнала, ты так возмужал. Оказывается, ты злой.
– Я добрый, – принял извинения Максим и побежал по сту-
пеням вниз.
На лестничной площадке второго этажа остановила Трубадурова.
– Погоди, постой, – начала она. – Ходила к Князькову, пугала,
он задрожал, забегал, разложил все свои синьки, говорит – ремонт еще