ЛЮБЛЮ
Шрифт:
кой, с красивой, ниже пояса, косой и кроткими, тёмно-карими глаза-
ми. Звали её Анной.
Каждому, взглянувшему на неё, сразу же хотелось стать её за-
щитником. Казалось, она настолько слаба, что обидеть её может даже
ребёнок, но это было не так. Обидеть её никто не мог. Кроме умиле-
ния и любви, никаких других чувств она к себе не вызывала. Была
чиста, невинна и находилась под защитой всего небесного воинства.
Асфальт на перроне, по которому Анна шла, казался ей мягким
и белым, напоминавшем коровье масло. С готовностью пропуская те-
лежки, ведомые крикливыми носильщиками и людей стремящихся
опередить общее движение, она шла в потоке приехавших, сияя от
восторга.
Москва, залитая солнцем, была похожа на икону в золотом окладе.
Впервые увидев столицу, она едва ли не плакала. Такое впечат-
ление произвёл на неё блестящий в свете солнечных лучей, прекрас-
ный наш город.
Окружавшие Анну люди, виделись цветами, ожившими ей на
радость, по чьей-то незримой воле. Казалось, что все они улыбаются,
смеются и дружески подмигивают. А, если кто и строил кислые ро-
жицы, так это с той лишь целью, чтобы рассмешить. И от этого ста-
новилось легко, свободно, как бывает только птице, парящей в высо-
ком небе.
И Анна представила себя птицей, летящей над вокзалом, над по-
ездом, стоящим у перрона, над улицами и домами не знакомого, но
– 61 –
такого уже любимого города. И ей было не страшно. Было, как птице,
свободно и легко.
За неделю до отъезда зарядили проливные дожди, и вся доро-
га до Москвы была проделана в сером тумане. И, вдруг, с самого
утра, ещё до подъезда к городу, взору открылось ясное синее небо
и озорное, играющее радужными зайчиками на ресницах, солнце.
Как же забилось её сердце в тот момент. Сердце полное любви, ве-
ры и надежды.
Впереди, по перрону, прямо перед Анной, шла старушка с кро-
хотной, плешивой собачонкой. Не разрешая четвероногой подруге се-
бя опережать, старушка била собачонку по мордочке кнутиком. От
попадания кнутика по носу, собачонка вздрагивала всем тельцем и
презабавно чихала. На что воспитанная её хозяйка без промедления
желала ей здоровья, а так как кнутик практически только на нос и ло-
жился, то слышалось беспрерывное чихание и как следствие слова:
«Будь здорова. Будь здорова. Будь здорова».
Эта трогательная трагикомическая картина не могла не вызы-
вать улыбки. Улыбаясь и обходя старушку с собачонкой, получив в
ряду цветоторговцев, мимо которых проходила, в подарок гвоздику,
Анна оказалась на площади перед вокзалом.
Долго не размышляя, она пересекла площадь и направилась
к мосту.
С моста открывалась обширнейшая панорама. Мальчишки ны-
ряли с набережной, с каменных ступеней, спускавшихся прямо к воде.
Белый теплоход, с пассажирами на борту, плавно причаливал к при-
стани. Ветер, налетевший с реки, играл чёлкой, обнимал за плечи, и
голова шла кругом.
"Какой прекрасный город, – думала Анна, и слёзы восторга бе-
жали по щекам, – Сколько воздуха, света! В этом городе, наверное,
дни длятся бесконечно, и ночь забывает его посещать. А, если и при-
ходит, то не в повседневном, мрачном, а в белом, праздничном, пла-
тье. Так, что никто и не узнаёт её, не замечает, что она пришла. Нет,
нет. Замечают эти фонари, стоящие вдоль реки. Они с приходом ночи
оживают, отражаясь в воде. Как это должно быть красиво. И живут в
этом городе, непременно, одни художники и поэты".
Вдоволь помечтав, Анна пошла на другой, ещё неведомый ей, берег.
– 62 –
День только начинался, времени было достаточно, чтобы не то-
ропиться с мыслями о ночлеге. Анна шла по дороге, которая, авось,
куда-нибудь да выведет.
Вышла на Арбат и воочию убедилась, что её предположение о
том, что в городе живут художники и поэты, не вымысел. Поэты, пря-
мо на улице, читали стихи, для прохожих. Художники устраивали вы-
ставки, желающих иметь свой портрет, усаживали на раскладные сту-
лья и эти портреты им делали.
Кроме поэтов и художников, били и музыканты, и жонглеры, и
клоуны. Все на этой улице присутствовали. Джаз-банд играл весёлую
музыку, но лица у музыкантов были грустные. Не задержалась Анна и
у жонглеров, подбрасывавших в воздух кольца, а вот группа клоунов
её рассмешила. Она подарила одному из них гвоздику.
Анна гуляла, наслаждаясь видом красивых людей, нарядных
домов и каково же было её удивление, когда, идя, куда глаза глядят,
шагая на авось, нежданно-негаданно, пришла прямо к скверу, в кото-
ром увидела родную сестру, учащуюся Государственного Института
Театрального Искусства, к которой в гости и ехала.
Рита сидела на скамейке, в компании двух молодых людей,
смеялась, и совершенно не чувствовала того, что сестра в Москве,
стоит и смотрит на неё со стороны.
Анне захотелось окликнуть Риту, позвать её, дать знак, она уже