ЛЮБЛЮ
Шрифт:
всеми забытые чертоги. Дом о трёх этажах, располагался в Собинов-
ском переулке, сразу за представительством Эстонии, был расселён и
– 51 –
на карте жилого фонда не значился. Принадлежал Министерству тя-
жёлого машиностроения или Министерству тяжёлой промышленно-
сти, в подвале остался архив министерства, но в Министерстве, похо-
же, забыли и об архиве и о доме.
Перед тем, как вселиться, Генке, из своей будущей квартиры,
пришлось выгнать целую ораву подозрительных людей, обращавших-
ся и с домом, и с архивом самым безжалостным образом. Подозри-
тельные люди, впрочем, особого сопротивления не оказали, во-
первых, потому, что в соседнем подъезде находилась милиция, отдел
вневедомственной охраны, а во-вторых, потому что знали – весь центр
Москвы состоит именно из таких расселённых, но вполне пригодных
для проживания домов. В один из которых, видимо, и перебрались.
Дело, о котором приехал говорить Фёдор, необходимо сопрово-
дить дополнительными пояснениями. Примерно с месяц назад, в го-
роде, Фёдор встретился с Мариной Письмар, молодой актрисой, быв-
шей женой его друга Степана Удовиченко, знакомой по театральной
студии, в которую ходил до армии.
Марина была приятно возбуждена, хвалилась удачной карьерой,
работой в престижном театре, уверяла, что счастлива. Собрались
прощаться, и вдруг раздался обычный газовый выхлоп из проехавшей
мимо машины. Марина вздрогнула и, прижавшись к Фёдору, задро-
жала всем телом и заплакала.
Прохожие с любопытством смотрели на неё и с нескрываемой
завистью на Фёдора. Не обращая на них внимания, стирая беспре-
рывно катившиеся слёзы, Марина рассказала о том, что всё совсем
не хорошо, а наоборот, плохо. Повсюду стены, замки и закрытые
двери и нет нигде для неё ни входа, ни выхода. Успокоившись, взя-
ла с Фёдора слово, что о слезах и бедах не расскажет Степану и
пригласила в театр.
Фёдор ходил на спектакль с её участием, видел, как появилась
Марина в начале первого действия и как через мгновение исчезла.
Второй её выход был через три часа, должна была мелькнуть в конце,
перед закрытием занавеса.
Оставив зрительный зал, Фёдор нашёл Марину в гримуборной.
Рассказал о друзьях стеснённых в средствах, которые при этом не
унывают, собираются снять фильм. Которые ищут, мучаются, а глав-
– 52 –
ное, надеются и верят. Марина этим заинтересовалась, обещала о
средствах узнать и вскоре звонила и как предположение сказала о
Ватракшине, художнике-живописце, известном миллионщике. Вчера
звонила повторно и сообщила, что Ватракшин обещал дать деньги и
все те, кто в съёмках фильма заинтересован, должны быть эти дни в
Москве, ожидать звонка и похода к Илье Сельверстовичу на дом, для
предметной беседы.
Об этом Фёдор приехал говорить с Генкой и с успехом перего-
ворил по дороге к утреннему чаю.
Сидя у Леденцова на кухне, за круглым, хромым столом, более
для разговора, пожаловался на жизнь, на неуважение родных к его со-
чинительской работе и отдыху.
– Одна комната свободна, хоть сегодня переезжай, – с радостью
предложил Генка.
– Сегодня и перееду, – заражаясь радостью собеседника,
взволнованно сказал Фёдор, но тут же передумал. – Не сегодня.
Маринка же звонить должна, а у тебя телефона нет. Как бы Ватрак-
шина не прозевать.
– Да, – согласился Генка. – Ватракшина прозевать нельзя. Толь-
ко бы денег дал, – прибавил Леденцов с беспокойством.
– Даст, коли обещает, – успокоил Фёдор, думая о том, что и в
самом деле неплохо было бы переехать к Генке и иметь возможность
спокойно работать и отдыхать.
Но, долго думать ему об этом не дали.
На кухню, почти одновременно, пришли трое: Лиля, жена Ле-
денцова, которая только что проснулась и направлялась, с зубной
щёткой во рту и полотенцем на плече, умываться и Мазымарь с Горо-
хополовым, бесшумно в квартиру вошедшие.
Игорь Горохополов был театроведом, учился в ГИТИСе на од-
ном курсе с Лилей. Жил на улице Грановского, самовольно забрав-
шись в выселенную квартиру. Фёдор с Леденцовым два раза был у не-
го в гостях, пил чай, но близко не сошёлся, хотя при встречах в ГИ-
ТИСе всегда здоровался.
Пришёл Горохополов, имея формальный предлог, забрать у Ли-
ли рукопись, которую, пользуясь связями, обещал напечатать в тол-
стом журнале.
– 53 –
Вадим Мазымарь был выпускником Щепкинского театрального
училища, после окончания которого поступил во ВГИК на режиссёр-
ский факультет. Проучившись два года, решил, что профессию кино-
режиссёра освоил, бросил институт, стал писать инсценировки, ста-
вить со студентами ГИТИСа спектакли на свободных площадках и
искать деньги на СВОЁ кино.
Прошедшую ночь провёл у Горохополова, а к Леденцову явился
завтракать и предупредить, что назначенный спектакль, который