Капитанский тест
Шрифт:
Она продолжала задавать себе вопрос «почему?» и в такси, и на вокзале, глядя ищущим взглядом по сторонам.
– Ведь для чего-то же мы встретились… так неожиданно, неповторимо… И вместе нам было прелестно… Неужели это для того, чтобы так нелепо оборвалась наша встреча? Чтобы потеряться на всю оставшуюся жизнь? – Ирина с горечью произнесла мысли вслух.
– Ты же, наверное, из-за своей скромности и сдержанности не уведомила объект вожделения о своей симпатии к нему, а он не догадался о твоих чувствах. И решил завершить отношения без проводов.
Ирина неодобрительно покосилась на подругу.
Лариса добавила:
– Сама же говорила, что он странный.
– Да, непредсказуемый, – с грустью вздохнула Ирина.
Объявили посадку на поезд Анапа – Москва, и пассажиры покатили к вагону чемоданы, втащили их на свои места. Лариса осталась в вагоне, а Ирине не сиделось – вышла на перрон и глазами искала Игоря, глядя то в один, то в другой конец поезда. Сомнения переплетались с надеждой, огорчение – с приятными незабываемыми воспоминаниями.
До отправления поезда оставалось несколько минут. Игорь не появился. Ирина прошла на своё место. Села, уныло глядя в квадрат окна, за которым сновали незнакомые люди, ожидая, расставаясь, встречаясь.
И вдруг промелькнул узнаваемый ищущий взгляд! Он!
Она вскочила, выбежала из вагона.
– Игорь!
Он дёрнулся, оглянулся и сразу засиял. Подбежал к ней с какой-то ношей в руках.
– Прости, – взволнованно дышал. – Всё пошло не так… Батарейка села, не смог тебе позвонить. Рамку для портрета заказывал в багетной мастерской – вчера не смог получить. Вот сейчас ездил… Возьми…
Он протянул ей упакованную картину. Она заторможенно приняла, не обрадовалась, а, наоборот, восприняла возврат портрета как прощание с ней навсегда, помрачнела. – Ты же хотел себе оставить…
– Я ещё напишу твой портрет, если ты позволишь, – смотрел на неё умоляющим взглядом. – К тебе можно приехать?
Она кивнула и оживилась:
– Приезжай! Адрес тот же. Знаешь?
– Найду! – его широкая открытая улыбка выражала искреннюю радость.
Проводница позвала Ирину, и она метнулась в тамбур вагона. Помахала ему рукой, прошла и села на своё место. Он подбежал к её окну и прижал ладонь к стеклу. Она со своей стороны окна приложила к его ладони свою…
Согретый росток
В воскресенье город пробуждается только к обеду, и потому на улице было безлюдно. Не сновали машины, не скрипели двери подъездов, провожая и встречая жильцов. И только пожухлые листья катились по тротуару, обгоняя Светлану.
– Тётенька! – донёсся умоляющий детский голос.
Невдалеке, у подъезда пятиэтажки, стояла девочка лет десяти, бережно прижимая к себе какой-то чёрный комочек. Светлана посмотрела по сторонам: тётей её, недавнюю студентку, ещё никто не называл.
– Возьмите себе котёнка… – прошептала девочка. – Он плакал, звал свою маму…
Котёнок свесил с детской ладошки тощий хвостик и обернул к Светлане печальную мордочку. Нетрудно догадаться: никому не нужный бродяжка.
– Я бы взяла его, – посочувствовала Светлана, – да я целый день на работе. Ты сама возьми, будешь о нём заботиться.
– Мне мамка не разрешает, – тонкие губы девочки согнулись от обиды.
– Катька! – послышался хриплый крик с высоты.
На балконе второго этажа стояла женщина. Красное лицо, будто она вышла из парилки на свежий воздух. Женщина наклонилась через перила балкона. Махала руками, словно пыталась заглянуть под балкон.
– Ты что там прячешься?
Светлана поняла, что женщина изрядно пьяна.
– Я не прячусь, – девочка посадила котёнка под скамейку и заслонила сапогами.
– Самим жрать нечего, а она котёнка тащит. Брось его, тебе говорю! А то без ужина оставлю!
Катя схватила подопечного и шмыгнула с ним за угол дома.
А Света побрела прочь. Воспоминание о детстве кольнуло сердце. Как она сейчас понимала Катю! Ей нужно научиться выживать в трудностях, как ростку среди камней. Пробиваться и тянуться к свету!
Проходя мимо школы, остановилась: «Школа похожа на ту, где я училась».
…Урок музыки близился к концу, но Светка находилась в собственном мире. Белые буквы на чёрной доске казались ей стайками белоснежных голубей на асфальте. – Воробьёва, ты кому улыбаешься? – громыхнуло в тишине.
Светка вздрогнула.
– Скоро Восьмое марта. Пригласим в класс ваших мам. Сначала покажем концерт, а затем устроим чаепитие. Поднимите руки, кто хочет петь в хоре.
Петь в хоре Светке не хотелось. Но она представила среди зрителей свою маму и первой подняла руку:
– Я хочу!
– Хорошо! Лес рук!.. Напоминаю, одежда на празднике – белые рубашки, блузки, – учительница задержала взгляд на Светке. – Поняла, Воробьёва? В школу нужно приходить в форме. А ты опять в синем свитере! Я тебе в дневнике писала. Мама читала?
Девочка опустила голову и промолчала. Её мама не читала учительские записи в дневнике и в школе давно не появлялась. Но на этот праздник придёт, дочь упросит её. Светка решила выучить песни и нарядиться не хуже Вики, соседки по парте, от которой не раз слышала обидное слово: «Нищенка!»
Вечерело. Светка шлёпала старенькими сапожками по подтаявшему снегу. Дверь подъезда оказалась закрытой на кодовый замок. Светка не знала кода. Запрокинула голову – окна тётиной квартиры смотрели на неё тёмными квадратами. Оставалось ждать. Света коротала время, переступая с ноги на ногу и подпрыгивая на крыльце дома. То и дело вытаскивала из кармана куртки носовой платочек и вытирала нос. Чтобы было теплее, натянула до бровей серую вязаную шапочку, нахлобучила поверх шапки капюшон куртки, отогнула завёрнутые рукава, пряча в них руки. С каждой следующей минутой ожидания становилось ещё холоднее и темнее.