Чтение онлайн

– Ты не скажешь мне: «С лёгким паром»?

Я открыла один глаз. Он стоял, положив руки на перила, и смотрел на меня. На порозовевшем лице блуждала довольная улыбка. Чистая голубая футболка делала цвет его глаз ярче и глубже. Ну конечно, он прихватил вещи из рюкзака, зря я надеялась оказаться в обществе полуголого Аполлона, завёрнутого в старенькое зелёное полотенце, которое я вручила ему перед баней.

– С лёгким паром. Пойдёмте ужинать.

– С превеликим удовольствием. И прошу обращаться ко мне на «ты», мы не в школе, и я не твой учитель.

Я подскочила с места и нырнула в дом. Костя последовал за мной.

Было слишком рано, чтобы просыпаться – это я поняла ещё до того, как разлепила глаза, потому что по ту сторону век стояла плотная предрассветная мгла. Но мозг уже наполнился воспоминаниями, которые нужно было осмыслить.

Весь вчерашний день я провела с Костей, и мне было хорошо. Несмотря на дрожащие пальцы и неровное сердцебиение. Я смеялась над его саркастичными шутками, с удовольствием наблюдала, как он ел приготовленную мной еду. И каждый его взгляд проникал в душу, как нож в мягкое сливочное масло.

Дом ожил. Стряхнул старческую дремоту, разулыбался, стал просторнее, уютнее. Краем глаза я видела, как спит на своей подстилке Джемма, ловила мерцание керосиновой лампы, вдыхала запахи жареной картошки с луком, чая с мелиссой и смородинового варенья. В этот раз напряжения не было. Костя вошёл в моё пространство, не потревожив его, словно мы оба давно ждали, когда это случится. Но магия рассеялась, когда он задал вопрос, на который я не собиралась отвечать.

– Почему ты живёшь одна? Где твоя семья?

Я нахмурилась, встала из-за стола и начала убираться. Пусть это выглядело невежливо, мне всё равно.

Он молча следил за каждым моим движением. Под этим взглядом во мне закипала злость. Ещё чуть-чуть, и я разобью тарелку ему об голову! Неважно, что у меня всего четыре фарфоровые тарелки, буду есть из металлической миски! Зачем он разрушил очарование вечера? Что ему стоило спросить о чём-то другом?

Я завернула хлеб в тканевый мешок и убрала в шкафчик. Вытерла крошки со стола. Сложила тарелки, вилки и кружки в таз, залила их водой из ведра. Боясь остановиться и посмотреть ему в глаза, отвернулась и начала мыть посуду, хотя обычно ходила для этого к Речушке.

Прошло не меньше пяти минут, невыносимо длинных, прежде чем Костя наконец встал и подошёл ко мне сзади. Не оборачиваясь, я стала яростно тереть тарелку, хотя она уже блестела чистотой. Почувствовала движение воздуха, как будто он протянул руку, чтобы прикоснуться к моему плечу, но передумал.

– Спасибо за всё. За рыбалку, баню, ужин. И спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – буркнула я.

И он ушёл.

Так мы вчера расстались. Тоска затопила сердце, как будто я потеряла лучшего друга. Перевернувшись на другой бок, я застонала от отчаяния: уже не усну. Открыла глаза. Джемма тут же встрепенулась и подбежала к кровати. Кажется, она готова есть и гулять в любое время суток. Какая разница, четыре утра или шесть?

Пришлось вставать и привычными движениями разгонять недосып. Зарядка, умывание, завтрак и повседневные дела помогут мне прийти в себя и забыть всё, что случилось накануне. Скорее всего я никогда больше не увижу этого мужчину.

Но я ошиблась. После обеда, когда солнце успело высушить и прогреть всё вокруг, я села в тени высоченной ели, прислонившись к стволу потной спиной. Мама могла бы гордиться моим огородом. Всё, что я посадила в землю, взошло и разрослось: горох, морковка, укроп, картошка, кабачки. Я ела салат из свежей редиски и собирала букеты нарциссов и ландышей. Скоро пойдут огурцы, потом помидоры. Ничто не радовало меня больше, чем мечты о погребе, полном овощей и заготовок на зиму.

Несмотря на усталость и жару, я продолжала сканировать пространство глазами, надеясь увидеть за кустами малины, укрывавшими тропинку к Речушке, знакомую фигуру. А когда увидела её, не поверила глазам. Сердце сбилось с ритма.

Не в силах сдерживаться, я встала на ноги и пошла навстречу.

Костя вышел на поляну и, увидев меня, остановился. За его спиной висел рюкзак. Он возвращался в город.

Я хотела заговорить его, зачаровать, обмануть, сделать что угодно, чтобы он передумал и сбитый с толку вернулся на место, которое покинул. Мне нравилось думать, что он живёт в своей тёмно-зелёной палатке в двадцати минутах ходьбы от моего дома, варит кофе на костре, любуется звёздами и думает… думает обо мне. Если он уйдёт, всё закончится, изменится, прервётся. А я не могу, не могу этого позволить.

– Привет! – начала я. – Хорошо, что ты пришёл. Я собиралась навестить тебя и извиниться за вчерашнее. Это было грубо с моей стороны. Я вовсе не хотела показаться негостеприимной и выгонять тебя. Ты же не обижаешься? Хочешь, сходим на рыбалку? Я не буду издеваться и сразу покажу, где есть рыба и как её поймать. А хочешь, пойдём по грибы?

– Какие грибы, Леся? Даже я знаю, что ещё слишком рано для грибов. – Он говорил устало, но серьёзно, как будто принял мучительное решение после долгих раздумий. – Хватит с меня походной романтики. Я домой.

Мне захотелось топнуть ногой. Заверещать. Замахать кулаками. Как он мог? Взять и бросить меня. Сейчас, когда я, преодолев себя, извинилась! Что ему надо?

Господи, ну конечно. Ему ничего от меня не надо. Вот и весь секрет.

– Хорошо. Счастливой дороги, – прошелестела я еле слышно. Злость вместе с силами разом покинули меня. Закружилась голова. Проклятая жара.

Вместо того, чтобы развернуться и уйти, Костя подошёл ко мне. Так близко, что я почувствовала аромат дыма, кофе и едва уловимый прохладный запах мятной зубной пасты. Меня качнуло.

– Леся, послушай, – тихо сказал он и прикоснулся к моему плечу, готовый поддержать, если я упаду. – Ты сейчас думаешь о чём-то плохом и, кажется, вот-вот хлопнешься в обморок. Посмотри на меня.

Я подняла глаза и сфокусировалась на его лице. И только сейчас заметила, как он загорел за последние дни. На лбу из-за морщинок проступили две тонкие белые полоски, а нос стал красно-коричневым. Скорее всего завтра начнёт облезать. И только серо-голубая радужка глаз словно выцвела, стала ещё бледнее, резко контрастируя с потемневшей кожей. Над верхней губой и на подбородке отросла русая щетина – на солнце она отливала рыжиной, а на шее была совсем тёмной. Я хотела запомнить это лицо и в то же время забыть навсегда. Но мне не дано было выбирать.