Чтение онлайн

Егор открыл дверь в подъезд, и я нырнула в освещённое холодным мёртвым светом пространство вслед за ним, как за спасителем. Именно тогда всё началось. Я была восхищена, благодарна, заинтригована. Просто в тот день я слишком устала – преодолев более четырёхсот километров, оказалась в совершенно чуждом мне месте, ошеломлённая, напуганная, голодная, и потому совершенно покорная, как овца, идущая на заклание. Любой мог ошибиться в таком состоянии.

Но и на следующий день ничего не изменилось. И даже через год. Шампанское? Пожалуйста! В клуб? Легко! Флирт с незнакомцем? Лишь бы ты, милый, был доволен. И только увидев собственными глазами, как он совокупляется с моей тётей, я прозрела.

Тёмная волна бешенства поднялась во мне.

Если сейчас я открою эту дверь, случится то же самое – я впущу в свою жизнь мужчину, который мне не нужен. Он сделает что-нибудь такое, за что я почувствую себя обязанной ему. Или ещё страшнее – мне покажется, что он лучше всех, и я снова влюблюсь.

Ни за что.

Я подошла вплотную к двери, по-прежнему сжимая в руке нож. Он придавал мне уверенности, хотя и не мог защитить. И отчеканила:

– Со мной всё хорошо. Никогда больше не приходите сюда.

Он потоптался на месте – я слышала скрип ботинок по крыльцу.

– Так и знал, что это дурацкая идея.

Он недовольно фыркнул и начал спускаться с крыльца.

Через минуту вокруг дома воцарилась первозданная тишина. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он больше никогда не вернётся!

Когда я вышла на крыльцо, чтобы прогуляться с Джеммой по лесу и успокоить нервы, обнаружила на пороге, сбоку от двери, книгу. Просканировав взглядом двор, я не заметила ничего подозрительного. Значит, её оставил он. Пёстрая обложка. Длинный заголовок. «Там, где раки поют».8

Рука невольно потянулась к подарку. Не удержалась, раскрыла. Твёрдый переплёт, хрустящие страницы, запах свежей краски. Я застонала от удовольствия. Что это за роман? Новинка! Как он догадался, что я обожаю книги? Ах да, он же заходил в дом и наверняка заметил нашу библиотеку. Вот же ушлый, гад!

Пряча улыбку, как будто он мог видеть меня, я быстро вернулась, положила книгу на стол и снова вышла на улицу.

– Иду-иду! – крикнула Джемме, нетерпеливо нарезающей круги по поляне.

Сегодня будет незабываемый вечер. Только я и моя новая книга.

Я сразу поняла, почему он выбрал этот роман. Не знаю, читал ли он его, но то, что он считал меня похожей на главную героиню – Киа, девушку, которая жила отшельницей на болотах Северной Каролины, – очевидно. Что ж, история мне понравилась настолько, что я не выпустила книгу из рук, пока не дочитала. А когда перевернула последнюю страницу, меня настигла мысль о том, что я хочу сходить в город.

Вылазки я устраивала редко. Зимой – почти никогда, но обязательно весной и осенью. Летом – один-два раза. Конечно, я не могла принести на себе ничего тяжёлого или громоздкого, но в случае особой нужды можно было нанять машину: от дома до лесовозной дороги совсем ничего, почти любой груз можно довезти на тележке или санях.

Я замерла, глядя расфокусированным взглядом в тёмное окно. Мозг лихорадочно работал, пытаясь найти повод. Я мысленно перебрала запасы продуктов и хозтоваров, но поняла, что ни в чём остро не нуждаюсь.

Разве что туалетная бумага скоро закончится. Достаточно ли это веская причина, чтобы пройти двадцать пять километров и потратить на это целый день? Кофе, я давно хочу купить кофе. И, возможно, разрешу себе какую-нибудь приятную вольность вроде пирожного в кафе или нового шампуня. Сердце радостно ёкнуло.

Мне не нужно было заводить будильник, тело заработало синхронно с природными ритмами буквально через неделю, после того как я вернулась в лес, но, если завтра я собираюсь выдвинуться в путь, нужно лечь спать пораньше.

Убирая посуду после ужина, я не сразу заметила, что напеваю песенку из мультика «Бременские музыканты».

«Ничего на свете лучше нету…»

У меня определённо улучшилось настроение. Уже засыпая, я почувствовала на себе взгляд льдисто-серых глаз, но не испугалась, а приподняла уголки губ и крепче стиснула подушку.

Эти глаза были главной причиной, по которой мне хотелось попасть в город, но я не успела признаться себе в этом, потому что провалилась в сон.

К ресторану с ретровелосипедом у входа и люстрами в виде канделябров я подошла как раз к десяти утра, то есть к самому открытию, и заняла столик у панорамного окна. Впервые больше, чем за год, я снова почувствовала себя горожанкой – такой же, как все люди вокруг. Я была одета в джинсы и футболку, в моём бумажнике лежали деньги, а желудок настойчиво требовал чего-нибудь вкусного.

Ресторан находился в окружении санаториев, о которых мне рассказывал отец. На их территорию я никогда не заходила: кованные заборы, стеклянные фасады и неоновые вывески пугали меня. Казалось невероятным, что люди тратят огромные деньги, чтобы отдохнуть вот так: закрывшись в номере со всеми удобствами. Ходить по врачам, купаться в бассейне – зачем? Ведь вся сила природы – лес, горы, реки – находится по другую сторону ограждений.

Этот ресторан я выбрала не случайно. Именно с ним было связано одно из самых ярких воспоминаний детства. Мне восемь лет. Я в белом платье в красный горошек сижу за столом и внимательно изучаю пустые белоснежные тарелки и прозрачные стеклянные бокалы. Слева от меня мама, я её не вижу, но чувствую непривычный запах сладких духов, а напротив – отец. На нём светло-голубая рубашка с закатанными рукавами. Я смотрю на его загорелые руки, покрытые выгоревшими на солнце волосками, и удивляюсь, как странно они выглядят на тёмно-синей скатерти стола. У нас дома не было скатерти. А потом передо мной появляется пицца – я сразу запоминаю это вкусное слово – и молочный коктейль с торчащей из белого облака пены трубочкой. Но самое прекрасное, что рядом со мной и мама, и папа, и они оба улыбаются этим чудесам.

Когда накануне шестнадцатилетия я, вспомнив о лучшем дне своей жизни, попросила родителей повторить его, отец просто сказал: «Нет», а мама, злобно зыркнув на него, тут же попыталась подсластить пилюлю и пообещала испечь трёхъярусный торт и купить мне новые джинсы. Я так сильно обиделась, что убежала в лес, забралась на Совиный холм и с его высоты во весь голос проклинала отца, а потом опустошённая и раздавленная собственной злобой лежала на земле и плакала до самой темноты. Родители не понимали, что мне не нужны торты или джинсы, я хотела, чтобы мы хотя бы на один день снова стали нормальной семьёй, которая отмечает праздник в кафе.