Чтение онлайн

Приблизившись, Костя сказал:

– Мне пора.

В его словах проскользнула вопросительная интонация, и тогда я решилась.

– Нет, я не отпускаю тебя.

Встала, подошла вплотную, втянула носом запах разгорячённого тела – сладкий и манящий – и, поднявшись на цыпочки, поцеловала. Он ответил не сразу, но когда понял, что я имела в виду, обнял так уверенно и так нежно, словно я всегда принадлежала ему. Не размыкая объятий, мы сделали несколько шагов в сторону двери, а когда оказались внутри, Костя подхватил меня на руки и понёс на кровать.

Моя первая влюблённость была похожа на сильное опьянение, за которым последовало неизбежное отрезвление и жесточайшее похмелье.

Я не хотела влюбляться снова и была уверена, что это невозможно. В конце концов в кого? Вокруг на много километров нет ни одного человека. Но судьба та ещё затейница. Решив подсмеяться над моим желанием спрятаться от людей, она привела ко мне Костю. Как бы я ни сопротивлялась, он появлялся снова и снова. Он встряхнул меня так, что все баррикады, которые я нагородила вокруг: гордыня, агрессия, замкнутость – разлетелись, как прошлогодняя хвоя под порывом ветра. Мне хотелось пить с ним чай, разговаривать о литературе, рыбачить и заниматься любовью ночами напролёт.

И он ни капельки не походил на Егора.

– Мне кажется, пора заново построить курятник, – проворчал Костя, когда на рассвете его разбудило кудахтанье Ириски и Карамельки.

Я хихикнула и потянулась. Привыкшая вставать рано, я чудесно выспалась. Меня переполняла энергия.

– Они тоже мечтают скорее вернуться в свой домик. Да же, девочки?

– Отлично, этим сегодня и займусь. Но сначала…

Он подтянул меня спиной к своей груди, обхватил руками и ногами и начал целовать в затылок, шею, плечо. Стало жарко. Его ладонь соскользнула на мой живот, сделала медленный круг, поднялась выше, прикоснулась к груди и замерла. Дыхание стало частым и поверхностным. Ласковые поглаживания превратились в настойчивые и нетерпеливые. Внутри меня всё сжалось в тугой узел. Я развернулась к нему лицом и, глядя в потемневшие глаза, закинула одну ногу на его бедро. Не отводя взгляда, он резко прижал меня к себе.

– Леся… – Мольба и наслаждение.

Я ответила, беззвучно выдохнув его имя.

Мы всегда были продолжением друг друга, началом и концом, чем-то большим, чем два отдельных тела. Просто не знали об этом.

Через неделю двор преобразился. Ириска и Карамелька обосновались в новом курятнике, который мы построили вместе с Костей. Некоторые доски пришлось заменить, и свежее светлое дерево резко контрастировало со старым посеревшим. То же случилось и с отцовской мастерской. По моей просьбе Костя привёз из города несколько пластиковых бочек с белой и зелёной краской, и я покрасила курятник и сарай. Мне так понравилось преображение, что я не удержалась и нарисовала на стенах цветы, мысленно обращаясь к маме. Она бы пришла в восторг.

В эти дни творилась магия. Я попала в волшебный поток, мягким вихрем закручивающийся вокруг меня. И внутреннее, и внешнее пространство исподволь менялось, оживало, наполнялось смыслом. У моего дома появились настоящие хозяева и заботливые руки, а значит, будущее. Вместе с домом расцветала и я. Снова начала говорить с лесом, слышать его, чувствовать. Я знала, что несмотря на всю грязь и боль, которая таилась в прошлом, несмотря на вопросы, на которые пока не нашлось ответов, у меня всё будет хорошо. Спокойная сила рождалась в глубине души, и я с радостью узнавала новую себя.

Костя остался со мной на неделю, потом ещё на одну. И когда лето перевалило за две трети, я решилась спросить о его планах.

Мы сидели рядом на крыльце после ужина. Я в кресле, похожем на шезлонг, которое Костя привёз мне в подарок из города, он – на старом скрипучем стуле, который я попыталась сделать более удобным, сшив подушку на сиденье и укрыв его пледом. Как супружеская пара в годах. Улыбнувшись этой мысли, я без тени страха задала тот самый вопрос.

– А что будет дальше?

Костя задумчиво посмотрел на меня и переспросил:

– В смысле?

– Скоро лето закончится, тебе нужно будет возвращаться к работе. Так и будешь приезжать ко мне на мотоцикле, но уже только по выходным?

Я хотела пошутить, но он резко отвернулся, мазнул взглядом по верхушкам деревьев, потом уставился в пол. Сжал челюсти. Сумерки не скрыли от меня его нежелания отвечать. Повисла пауза.

– Помнишь, я говорил тебе, что жизнь гораздо проще, чем кажется? Нужно только говорить правду. – Так и не повернувшись ко мне, он нащупал мою ладонь и легонько сжал. – Так вот, правда в том, что я не ожидал всего этого. И не планировал.

Мне захотелось остановить его. Отмотать время на пять минут назад. И никогда не задавать вопросов о будущем. Я оказалась не готова нырнуть в ледяную прорубь. Узнать, что он собирается уйти.

Костя наконец посмотрел на меня и сдавил мои пальцы так сильно, что стало больно.

– Но теперь мне невозможно без тебя, малявка. Странное чувство, как будто у нас одна жизнь на двоих. Но ещё более странно то, что мне это ужасно нравится.

Я не выдержала, подскочила и плюхнулась к нему на колени, крепко обняв за шею. И слова, горячие как лава, обжигающие горло и губы, полились из меня:

– Я люблю тебя, люблю, люблю…

Глава 10. Будущее

Возвращаясь домой с корзинкой белых, я представляла аромат жареной картошки с грибами и видела, как Костя довольно потирает руки. Когда до поляны осталось несколько минут ходьбы, слева от меня между соснами что-то мелькнуло. Я остановилась и пригляделась. Среди пляшущих теней промелькнул женский силуэт.

Поставив корзину на землю, я свернула с тропинки и пошла за ним. Женщина петляла от одного ствола к другому, словно хотела запутать следы. Я ускорилась, не отрывая от неё взгляда и вдруг узнала знакомое платье: тёмно-зелёное, в мелкий жёлтый цветочек, с кружевным воротником.

– Мама!

Ветви хлестали меня по лицу, руки путались в липкой паутине, ноги запинались о коряги. Мама удалялась всё быстрее, тая в полумраке зелёной чащи. Почему она убегает?

– Мама!

Стало трудно дышать. Ноги налились тяжестью. Мышцы загорелись огнём. Я поднималась куда-то наверх, по склону горы, хваталась руками за кусты, карабкалась, спотыкалась. Кричать не было сил.

Когда деревья расступились, я оказалась на вершине Совиного холма. Там гудел ветер, и небо, тёмное, низкое, давило на меня свинцовым куполом.