Чтение онлайн

– Леся, я должен кое-что сделать, – произнёс он, и я вдруг поняла, что весь день ждала какого-то важного разговора, потому что видела, как он, погрузившись в себя, готовится к этому. – Мы не можем делать вид, что время остановилось, и ничего никогда не изменится. До учебного года осталась пара недель, мне нужно или возвращаться на работу, или увольняться.

Он уже всё решил. Болезненное предчувствие царапнуло душу. Он повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Конечно, решил.

– Но я не вижу смысла возвращаться в школу, потому что… Мне надо в Питер. Я ведь до сих пор женат.

Я округлила глаза. Когда Костя рассказал свою историю, мне и в голову не пришло, что он так и не развёлся. Эта фраза прозвучала как бред сумасшедшего, и мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, насколько всё по-настоящему. Он не обманывал меня, но я в своей любовной лихорадке вычеркнула из сознания все «против», оставив только «за».

– В последний раз я видел Элю в тот день, на набережной, но она не перестала быть моей женой, – продолжил Костя. – Нужно найти её и развестись. Раньше меня это совершенно не волновало, но теперь… Теперь мне нужна ты. Это займёт какое-то время, может, несколько месяцев. Поехали вместе?

Мои глаза раскрылись ещё шире. В голове всё перемешалось. Жена, развод, Питер. Костя же, словно желая поймать удачу, вдруг схватил меня за руки и оживлённо заговорил:

– Ты не представляешь, как прекрасен этот город! Я покажу тебе места, о которых ты читала в книгах. Дом Раскольникова и старухи-процентщицы… Мы сходим в одну из самых больших библиотек мира, поедим эклеры и выпьем кофе в моём любимом кафе на Невском. Обойдём все соборы, набережные и мосты. Будем гулять, сколько захочешь. А ещё я познакомлю тебя с родителями. По-хорошему, стоит задержаться в Питере до лета, а потом посмотрим. Я найду работу. Если что, отец поможет. Уверен, ты полюбишь город…

Его слова слиплись в снежный ком, который, летя с горы прямо на меня, становился всё больше и больше. Я чувствовала себя крошечной и беспомощной перед надвигающейся погибелью.

– Остановись. Моё место здесь.

Он перевёл дыхание, чтобы снова начать что-то говорить, но не стал. Сжал челюсти. Отвернулся. И когда я, совсем замёрзнув, решила вернуться в дом, сказал:

– Ты упрямая малявка. Но я не оставлю тебя здесь одну.

Следующие несколько дней мы почти не разговаривали. Он что-то напряжённо обдумывал, возможно, искал слова и причины, чтобы переубедить меня. Я же как будто потеряла почву под ногами и плыла в пространстве бестелесным духом. Отдалялась от этого места: от своих книг, дома, леса – но неизбежно возвращалась. Здесь источник моей силы, и пока он не иссяк, я никуда отсюда не уеду. Мне мерещилась зимняя темнота и надвигающееся одиночество, которые вползали в душу холодной позёмкой, но я отмахивалась от предчувствий: переживу, сумею, справлюсь.

Всё стало ясно в тот день, когда я заметила первые жёлтые листья на осине в глубине леса. Пора. Найдя Костю на берегу Речушки – он наконец-то научился рыбачить, я улыбнулась, почувствовав гордость и горечь. Подошла ближе, обняла со спины, прижалась, словно в последний раз впитывая жар его тела. А потом отстранилась.

– Что бы ты ни сказал, это не изменит моего решения. Это не изменит меня.

Он обернулся. Сначала приподнял брови, потом нахмурился. Но я не позволила ему возразить и продолжила.

– Костя, тебе действительно нужно вернуться домой. Уладить дела. Встретиться с родителями. Найти Элю. Возможно, заработать денег. Ничего страшного. Я долго жила здесь одна. И зимовала тоже. У меня к тебе только одна просьба: возвращайся, если будешь готов остаться со мной насовсем. Я не выдержу новой разлуки. А сейчас уезжай и не волнуйся. Я буду ждать тебя.

Он выпустил удочку из рук, подошёл ближе и молча обнял меня. В тот момент я была уверена в двух вещах: в том, что он не вернётся, и в том, что я всё равно буду ждать.

– Джемма, ко мне! – Голос сорвался, и из меня вырвался какой-то полузадушенный окрик, но она послушалась. Пусть нехотя, но вернулась обратно.

На морде было написано недоумение: почему в этот раз я не разрешила ей пойти гулять с Костей? А я не могла объяснить, что он ушёл не на прогулку. Я даже посмотреть в ту сторону не могла. Зажмурившись, досчитала до ста, полагая, что за это время он точно, как бы медленно ни шёл, скроется из вида в предрассветных сумерках. Потом открыла глаза и побежала к Речушке.

Я выскочила прямо к огромному плоскому камню, который в детстве считала алтарём древних людей, смахнула с него опавшие сосновые иголки и привычно легла животом на шершавую поверхность, свесив голову вниз и глядя на течение воды. Здесь я пыталась поймать своё отражение или, если повезёт, увидеть мелких быстрых рыбёшек, шарящих по песчаному дну, мечтала и фантазировала, а когда случалось что-то плохое, вышёптывала Речушке свои страхи и боли.

Сегодня мне хотелось врасти в этот камень, вмёрзнуть, превратиться в монолит. Неприступный и равнодушный. Но я не могла. Успев почувствовать, как внутренности скручивает от нестерпимой боли и холода, я зарыдала. Громко и отчаянно. Я позволила себе кричать, выть, биться до тех пор, пока распластанная на каменном ложе, покрытая синяками и ссадинами, не лишилась последних сил.

Туман над водой рассеялся. Взошло тусклое осеннее солнце. Начинался новый день. И каким бы он ни был, я должна его прожить.

Сентябрь закружил меня в делах, и я была благодарна ему за это. Выкопала картошку, убрала кабачки, тыкву и капусту в погреб; закатала три десятка банок с помидорами, огурцами, лечо, грибами и вареньем на зиму; проверила окна и двери на наличие щелей и утеплила всё, что можно было утеплить; доверху заполнила дровник. Оставалось сходить в город за мукой, сахаром, растительным маслом. Но в этот раз я тянула до последнего, боясь болезненных воспоминаний.

Когда лес скинул листву, зашумел от ветра, а по бледно-голубому небу понеслись рваные чёрно-синие тучи, стало понятно, что скоро выпадет первый снег. Больше ждать нельзя. Одевшись по-зимнему, я оставила Джемму дома и пошла в город.

Там ничего не изменилось, лишь стало неуютнее и холоднее. Людей словно сдуло с улиц, ветер гонял по голому асфальту пыль и мусор, машины выбрасывали в воздух бензиновую вонь. Без листвы, цветущих клумб и нарядных отдыхающих городу было нечем прикрыться. И я вздохнула с облегчением: ничто здесь не напоминало о моей живой, горячей, рвущей сердце на части любви.