Чтение онлайн

— Она сейчас прекраснее, чем любое человеческое существо с начала времен. Твой сын не дает ей умереть, — сказала Диана.

Стоуни чувствовал теплое дыхание на своей щеке, он чуть отодвинулся, чтобы оказаться подальше от нее.

— Что ты сделала? — выдохнул Стоуни.

Ему показалось, что собственные слова сейчас задушат его. Он не мог отвести глаз от Лурдес. Ему на миг вспомнилась Белоснежка из сказки, которую он читал в детстве, как она спала в стеклянном гробу. Вот на что это похоже, будто бы она спит под стеклом или под слоем воды…

Диана тихонько засмеялась, но ее голос странным образом успокаивал.

— Ничего. Все это делает твой ребенок внутри ее. Если ты попытаешься нарушить оболочку, и она, и ребенок погибнут в тот же миг. Этот кокон поддерживает ее жизнь. Ведь этого ты хочешь, правда? То, что заключено в тебе и во мне тоже, ты сумел передать, чтобы обеспечить нам будущее среди этих тварей…

— Этих тварей? В тебе… и во мне?

Он посмотрел ей в лицо. Он не был потрясен, он не плакал. Он ощущал, как внутри него все холодеет, словно он превращается в камень.

Диана Краун была прекрасна. Разумеется, он видел ее в городе летом, не часто, но время от времени встречал, проезжая на велосипеде мимо ее дома, или в магазинах, когда она выбиралась в город за покупками. Конечно, она была красива, только ему она всегда казалась холодной и непривлекательной, но сейчас он увидел в ней кое-что еще. Словно тлеющие угли мерцали у нее под бледной кожей. На ней было тонкое белое платье с глубоким вырезом, он видел вздымающиеся полукружия ее грудей, гладкую молочно-белую кожу…

Ее светло-голубые глаза горели каким-то внутренним светом.

— Кто ты, черт возьми, такая? — спросил он или подумал, что спросил, потому что не услышал собственного голоса.

Она улыбнулась и стала еще ближе и теплее, чем ему хотелось бы. «Это сон. Я сплю, и все это мне снится».

— Я твоя Сестра, — ответила она, протягивая руку, чтобы коснуться его.

Когда она дотронулась до него, он ощутил удар током. Попытался отстраниться, но, кажется, электрическая цепь накрепко соединила их.

Потом все кончилось.

И он все узнал.

Ее голос звучал теперь в его голове, и пока она говорила, перед его мысленным взглядом мелькали картинки того, о чем она рассказывала…

— Мы наполовину брат и сестра, Стоуни. Я родилась за пять лет до тебя, моя мать и есть моя биологическая мать. А мой отец… вот это будет непросто понять… только во мне что-то неправильно, то, что правильно в тебе. Я вышла не такой хорошей, как им хотелось, Краунам, но они любили меня, воспитывали меня, ведь я была их крови. Я была здесь, когда ты был зачат, Стоуни, и когда ты родился. Это было самое прекрасное действо, когда-либо совершаемое человеческим существом, это был звездный час всех, кто живет лишь в плоти, этих животных, окружающих нас. Твой отец…

— Аужонни Миракл?

— Да, он был прекрасный, умный…

— Джонни был умный?

— Момент, когда человек, входит в контакт с божеством, может уничтожить любого, но он не уничтожил Джонни. Джонни происходит из рода неистовых, он той же крови, что и один древний бог, гораздо более древний, чем тот, кому поклоняются люди, сами Крауны толке из этого рода. Изначально они были Крауниншильдами, Стоуни, уважаемое семейство, а еще раньше их фамилия была Сакре-Круа, а до того они звались…

— Ты смеешься. Ты ненормальная…

Стоуни едва не задохнулся, мысленно увидев толстый гвоздь, который забивали куском плоского камня, прикрепляя человеческое запястье к кресту посреди большого, бесконечного, сада.

— Иисус Христос…

— Нет, не Иисус Христос, Стоуни. Гораздо раньше на западе нынешней Франции жил бог, который обходил дозором сады и поля, оберегал все, что только можно вырастить, бог, который правил только один сезон, а затем его убивали люди, бог, которого ритуально распинали каждый год, чья кровь орошала землю…

— Замолчи! — Стоуни зажал уши руками, зажмурил глаза, пытаясь избавиться от звука и образов, обрушившихся на него.

— Это всего лишь легенда, подтверждающая, что Джонни из того же рода, это просто легенда, которая говорит, что Джонни первый сын первого сына первого сына… и все они восходят к Сакре-Круа, Священному Кресту…

Священный Крест… Он вспомнил слова Норы, слова заполнили весь его разум. Сакре-Круа. Пугало. Краунинишльд, Краун, родословная Человека-Хэллоуина.

— И ты тоже, Стоуни, первый сын, как и твой ребенок в утробе Аурдес. Ты потомок королей богов. Знаешь, почему его назвали Дясонни Миракл? Знаешь? Ты знаешь, что он у мер, когда ему было семнадцать, сбитый машиной на шоссе? И все эти люди решили, что он мертв. Они приняли его за покойника и похоронили, а он восстал из мертвых, выкарабкивался из-под земли как ненормальный, он вернулся в город весь покрытый землей из собственной могилы, улыбающийся, словно ничего не случилось, и все его раны каким-то образом затянулись. Это было чудо. Но только первое чудо, Стоуни. Второе чудо произошло, когда он зачал ребенка с твоей матерью.

— Кто моя мать?

Она улыбнулась.

— Твоя мать и мой отец одно и то же существо. В мире чистого свечения нет различия по полам. Но ты совершеннее меня, Стоуни. Я родилась не из ее утробы, а всего лишь из семени ее чресл. Ты был рожден из нее, ты питался ее кровью, ты родился плотским от того, что не имеет плоти. Я так долго ждала встречи с тобой, Стоуни, чтобы поговорить. Я ждала так много лет, чтобы по-настоящему полюбить своего брата.

Голос в его голове умолк.

Диана стояла перед ним, кажется, вполне обычная. Тусклый свет, исходящий от постели, слабо освещал спальню.

— Это все ты, Стоуни, — сказала Диана. — Вот почему она не умрет. Это все ты. Ты посеял семя величия, поселил в ней Божественный Огонь… Она теперь не принадлежит к обычным людям, к ней прикоснулся бог.

— Что за… — начал Стоуни, сопротивляясь мощному желанию сдаться, выжимая последнюю каплю силы, которая еще оставалась в нем. — О чем ты говоришь?

— Ты Человек-Хэллоуин, Стоуни. В тебе течет та же кровь, а твоя мать была…