Чтение онлайн

Тихо и осторожно Стоуни поднял оконную раму и ощутил дуновение прохладного вечернего ветра.

От Мистика до Стоунхейвена было пять миль по дороге, но Стоуни успел на автобус в шесть пятнадцать, шедший по шоссе номер один, вышел сразу за Стонингтоном, а оставшиеся две мили прошел пешком вдоль темного узкого шоссе, ведущего в поселение. Он подумал, не пойти ли в Векетукет. А вдруг Лурдес вернулась домой? Но потом решил, что, если она вернулась, ему там лучше некоторое время не показываться.

Кровь в нем бурлила, он чувствовал, как гнев волнами проходит через него, ничего подобного никогда не было раньше.

Здесь была ложь на лжи и ложью погоняла. Стоуни исходил яростью на свое семейство и на весь город, все они заботились о нем эти годы только для того, чтобы так; больно ударить, когда он едва вышел из детского возраста.

Как и обычно, в ночь на Хэллоуин в поселении почти не было видно детей, требующих сладкого. Эта ночь почти ничем не отличалась от остальных, если не считать выложенных на ступеньки зрелых плодов. Те детишки, которые все-таки отправлялись на поиски конфет, обычно проходили не больше одного квартала, причем соседи не открывали дверей, а просто выставляли на улицу миски с конфетами, которые дети ссыпали себе в рюкзаки. Стоуни заметил, что поднялся ветер, пока он шел вдоль бухты и через мост в поселение. Температура опустилась на несколько градусов за какие-то минуты. Он накинул капюшон вязаного свитера. Отметил, что от него разит потом, — ничего удивительного, ведь он мылся последний раз больше суток назад, а усталость и гнев, кажется, так и выходили из него через все поры. Когда в итоге он добрался до дому, было почти семь вечера. Дом стоял притихший, пустой. Мать, наверное, до сих пор на дежурстве в больнице на шоссе, а отец, скорее всего, надирается где-нибудь в доках с товарищами по ловле омаров. «Нет, ненастоящие отец и мать, — подумал он. Но подобная мысль слабо утешала. — Да пошли они все подальше».

Он долго стоял под самым горячим душем в своей жизни, ему казалось, будто он соскребает прошлое с кожи, намыливает мылом «Айвори» воспоминания, выполаскивает все скверное, что марает его жизнь.

Он глядел, как грязная вода утекает в сток ванны.

Одевшись, он спустился на первый этаж и попытался позвонить Лурдес. Трубку взяла ее мать.

— Bueno? — сказала она.

— Hola, cenora Castillo, es Lourdes en casa? [17]

— Стоуни? — спросила миссис Кастильо голосом, полным подозрения. — Это ты?

— Да, — ответил он. — А…

Она прервала его.

— Что ты сделал с моей дочерью? Где она? Почему со вчерашней ночи ее не было дома? Что ты…

И тут линия мертво замолчала.

Стоуни уставился на телефонную трубку, пытаясь осмыслить то, что она сказала.

«Со вчерашней ночи?

Лурдес так и не пришла домой вчера вечером?»

Стоуни ощутил чье-то присутствие у себя за спиной — может быть, его насторожил какой-то звук, или дурной запах изо рта…

Он развернулся.

Вэн стоял, держа в руке вырванный из розетки телефонный провод.

— Не надо звонить. Не сейчас, Не сейчас, Стоуни, братишка Я сделал кое-что действительно очень-очень нехорошее.

Вэн выронил провод.

В другой руке у него был большой охотничий нож без ножен.

— Ты пытаешься позвонить ей? Ха! Ты никогда больше ей не позвонишь! — Вэн стоял перед ним посреди гостиной. Лицо его едва узнавалось под маской из крови и разорванной плоти. — Я убил Лурдес. Я ее убил!

— Бред!

Сердце Стоуни прыгнуло, что-то заскребло в горле. Руки и ноги налились свинцом. Вокруг него и без того был настоящий ад, и день, и теперь вечер, просто ад, посреди которого вдруг оказался он. Мир его превратился в кошмар вопросов и недомолвок, и вот теперь еще это…

— Она в доме Краунов. Они ее уложили на кровать. Они долбаные придурки. Диана Краун, она., она что-то жуткое, Стоуни. У нее в глазах живет одна штука. В ней такая сила!

И тут Вэн что-то вытащил из кармана.

Протянул Стоуни.

Это был маленький фиолетовый цветок, который Стоуни принес Лурдес и который она воткнула себе в волосы. Прошлой ночью, в церкви Девы Марии, Звезды Морей. Он вложил цветок в руку Богоматери, но Лурдес засмеялась и сказала, что Деве Марии это не нужно. Как красиво смотрелся этот цветок в ее темных волосах!

Только теперь он уже не был фиолетовым.

Он был красный, сморщенный, темный и пах кровью. Три длинные пряди черных волос оплетали его, словно вырванные в ярости вместе с корнями.

— Что за.. — Стоуни перевел взгляд с цветка в руке на брата.

Вэн усмехнулся, зубы у него были желтые и гнилые, белые волосы стояли дыбом. В руке он сжимал охотничий нож.

— Ты ведь знаешь, это ты вынуждаешь меня. Ты сам. Я чувствую тебя внутри себя, ты заставляешь меня сделать это!

Стоуни шагнул назад, уверенный, что Вэн собирается ударить его ножом.

— Я никогда, черт побери, не любил тебя, братишка, — захихикал Вэн, а потом всадил нож себе в живот, крутанул и потащил вверх, к горлу.

Кровь Вэна Кроуфорда хлынула Стоуни на рубаху.

— Господи! — закричал Стоуни, отскакивая назад, стирая с себя кровь, сдирая голубую рубашку, стаскивая джинсы.

Ему казалось, кровь просочилась прямо в него, впиталась в кожу, затекла в горло. Он чувствовал, как жизненная энергия его брата проходит сквозь него.

Окровавленная ухмылка растянулась по физиономии Вэна, он выдернул охотничий нож, словно сам был еще здесь, до сих пор жил в залитом кровью искромсанном теле, и протянул нож Стоуни.

«Возьми его, — прошептал кто-то внутри его. — Возьми. Обрушь на них. Я не смог. Я не настолько силен. Ты самый сильный!»

— Нет! Вэн! — закричал Стоуни.

Залитый кровью брата, он видел последние конвульсии тела, упавшего, словно марионетка, которой обрезали веревочки, свалившегося на пол бесформенной кроваво-коричневой грудой. Пар поднимался от уже мертвой плоти.

Какой-то проводок в мозгу Стоуни перегрелся, ему показалось, он раскачивается на качелях над пропастью…

«Это просто ночной кошмар, ничего этого не могло произойти, ничего. Все, что было, это шутка, розыгрыш, сон».