Чтение онлайн

Собираю влажные волосы в пучок, натягиваю шорты и быстро выхожу из ванной.

В гостиной горит только напольный светильник, телевизор в спальне продолжает вещать включенную мной музыку.

Застываю на пороге гостиной, забывая, что в мои планы входил игнор этого гада. На журнальном столике стоит бутылка вина, пара бокалов на высокой ножке и тарелки с закусками. Оливки, маслины, виноград, нарезанная слайсами груша, сырная тарелка с медом и орехами, шоколад.

Глеб вальяжно развалился в своем кресле, уже в расстёгнутой рубашке.

— Присаживайся, Рада, — указывает мне на диван, подается к столу, открывая вино.

— А… — медленно сажусь, наблюдая, как его сильные руки открывают вино. Зависаю на выступающих венах, на выраженных костяшках. Никогда не замечала, что по-мужски грубые руки могут быть красивы. Глеб разливает нам вино и двигает один бокал ко мне. — А по какому поводу… — развожу руками.

— Повод есть, незначительный правда, но мне захотелось разделить его с красивой девушкой.

— Ой, не надо мне тут включать свое обаяние и харизму, — отмахиваюсь я, вспоминая, что злюсь на Глеба.

— Харизму и обаяние? — выгибает брови, усмехаясь. — Не знал, что они у меня есть.

— Так что за повод? — оправляю в рот оливку.

— Мой день рождения, — салютует мне бокалом, отпивая глоток.

— О, правда? — беру бокал, играю вином. Мужчина кивает.

— Пробуй вино, специально для тебя выбирал.

Делаю глоток — приятный напиток. Я мало разбираюсь в вине, в отличие от моей матери, но понимаю, что напиток неплохой.

— Вкусно. С днем рождения, — тоже салютую бокалом. — Сколько тебе исполнилось?

— На сколько выгляжу? — ухмыляется, макает кусочек сыра в мед, кладет сверху слайс груши и протягивает мне. Забираю, съедаю. Вкусное сочетание, особенно с вином.

— Не знаю… Тридцать пять?

— Почти. Тридцать четыре, детка.

— Большой мальчик, — смеюсь. — Где ты был?

— Скучала? — заглядывает мне в глаза.

— Ага, с ума сходила.

— Шутница, — подливает мне еще вина.

— А я не шучу. Я не могу больше сидеть в четырех стенах в одиночестве. Психика не справляется, — уже вполне серьезно сообщаю ему. Ненормально даже то, что я дико рада присутствию Глеба и боюсь, что он снова оставит меня одну.

— Придется потерпеть, детка. Лучше сойти с ума в четырех стенах, чем оказаться… — не договаривает, отпивая вина.

Даже не спрашиваю, где я могу оказаться.

— Я постараюсь не оставлять тебя надолго.

Вот так выглядит стокгольмский синдром?

Мне спокойнее, когда Глеб рядом.

— Расскажи о себе, — вдруг просит он.

— Сразу после тебя, — подмигиваю мужчине, отпивая вина и закусывая оливками. Смеется.

— Что ты хочешь знать?

— О, я уже могу задавать вопросы просто так? Откуда такая щедрость? Ты же в долг не даешь.

Вино немного кружит голову, расслабляет, и мне легко сейчас.

— Ты можешь задавать любые вопросы, детка. Только те, которые не касаются ситуации.

— Ах вот оно что. Тогда сыграем в игру «правда или действие»? — азартно предлагаю я. Устала боятся, устала сходить с ума, моя психика дает сбой. Нужно отвлечься, хоть на один вечер.

— Детка хочет поиграть? — азартно сверкает своими невыносимо серыми глазами. Молчу, облизывая губы после меда, провоцируя мужчину. Хорошее вино. — Окей, каковы правила игры? — следит за моими губами, и я облизываю их снова. Будоражит. Мне нравится его дразнить. В моей жизни не было взрослых мужчин. Глеб для меня, как что-то неизведанное, как запретный плод. Хищник, матерый волк, с которым хочется поиграть, несмотря на то, что внутри все сжимается от понимания, что он может меня сожрать.

— Ты не знаешь, как играют в «правда или действие»?

— Должен был знать? — снова подливает мне вина и салютует бокалом.

— Ну, как бы… Это популярная игра.

— Я предпочитаю играть в покер или нарды.

Смотри, какие мы серьезные.

— Я задаю тебе вопрос — ты отвечаешь предельно честно и развернуто. Если не хочешь отвечать, то выполняешь действие, придуманное мной. Потом меняемся — ты задаешь вопрос.

— Забавно. Давай сыграем, но я внесу корректировки в правила.

— Началось, — закатываю глаза. — И какие?

— Нет, — качает головой. — Сначала ты скажешь «да». И только тогда я озвучу поправки.

— Так нечестно! — возмущаюсь, но мне жутко интересно, что он придумал.

— Давай, Рада. Ты же рисковая девочка. Я не предложу ничего такого, чего ты не сможешь. Тебе понравится.

Кусаю губы. Азартно. Гад какой.

— Просто игра, детка, — продолжает меня уговаривать.

— Ладно, ладно! — выставляю руки, сдаваясь.

— Умница, — триумфально улыбается, словно уже победил. — Выпьем, — тянет ко мне бокал. Чокаемся.

— Ну, говори уже!

— Правила те же, только вопросы и действия будут интимные и откровенные.

— Да нет… — хнычу, закрывая лицо руками.

— Даааа, моя девочка. Ты сказала «да».

Пододвигает кресло ближе к столу и подаётся ко мне, заглядывая в глаза.

— Давай, детка, ты первая. Начинай.

Рада

Глеб внимательно смотрит на меня в ожидании вопроса, а я кусаю губы. У меня сотни вопросов, только не на тему, которую задал Глеб.

— А… — делаю еще глоток вина для смелости. — Сколько женщин у тебя было? — говорю первое, что приходит в голову. Глеб улыбается и качает головой. — Что? Отвечай!

— А если я не знаю точную цифру?

— В каком смысле не знаешь? Провалы в памяти? Вроде рановато еще для твоего возраста.

— Все гораздо прозаичнее: я не считал.

— Ой, не нужно мне тут строить мачо, — фыркаю, вызывая смех мужчины.

— Давай уточним. Ты имеешь в виду всех женщин, с которыми я когда-либо спал, либо тех, с кем были отношения?