Чтение онлайн

– Иваныч, – позвал он, – поди-ка сюда. У нас гости.

Баклан прихватил подолом майки обжигающие края алюминиевой миски, осторожно пятясь, задом подошел к стопке еще не собранных картонных ящиков и сел, стараясь не расплескать баланду. Варево воняло помойкой, но урчащий желудок настоятельно требовал своего. Баклан положил на колени кусок толстого гофрированного картона, аккуратно пристроил на нем миску и запустил покрытую черными пятнами окисла оловянную ложку в валивший от баланды вонючий пар, одновременно откусив от зажатой в левом кулаке черствой горбушки.

– Рубай, Баклан, рубай, – с набитым ртом сказал чернявый невысокий парень по кличке Шибздик. Он сидел на краю фундамента остановленного конвейера, сноровисто орудуя ложкой. – Набирайся силенок.

Они тебе ох как понадобятся.

– Зачем? – вяло спросил Баклан, снова окуная ложку в баланду. Разбитые губы медленно заживали, и есть было больно.

– Зачем? – Шибздик перестал жевать и задумчиво шмыгнул носом. – Ну, это зависит от тебя. Смотря чего ты хочешь.

Некоторое время он с многозначительным видом смотрел на Баклана, но тот молчал, осторожно вливая горячую баланду в распухший рот.

– Ну, – не выдержав, настойчиво сказал Шибздик, – чего молчишь?

– А я должен что-то говорить? – удивился Баклан. – Что ты хочешь от меня услышать?

– Ха, – сказал Шибздик. – Да ты, оказывается, непростой парень. Ох непростой… Крученый, как веревка.

Баклан пожал плечами, продолжая есть. Он не понимал, чего хочет от него Шибздик, и не стремился понять. У него до сих пор болело все тело, а голова время от времени начинала кружиться. Ему было не до разгадывания шарад.

– Прямо напротив него располагалась низенькая дверца, которая, как он знал, вела в соседний отсек, используемый в качестве гаража.

– Если тебе нечего мне сказать, – возобновил свою атаку Шибздик, – зачем тогда ты так пялишься на эту дверь? В одиночку отсюда не уйти, приятель.

Баклан перевел взгляд на Шибздика и осмотрел его с головы до ног. Черная всклокоченная шевелюра, бледное костлявое личико с острым, как воробьиный клюв, носом, редкая щетина на верхней губе и подбородке, драная клетчатая рубашка, мятые брюки, беспокойный, бегающий взгляд… Шибздик выглядел как типичный провокатор и, возможно, таковым он и являлся.

– А кто сказал, что я собираюсь уйти? – спросил Баклан.

Он отломил от горбушки маленький кусочек и осторожно просунул его в щель между распухшими, как оладьи, губами.

– По-моему, это нормально, – быстро жуя, заметил Шибздик. – Я, например, собираюсь. Да все собираются, только ни у кого не выходит. А у нас с тобой выйдет.

Баклан невесело усмехнулся и сразу же поморщился от острой боли в губах.

– А что, если я тебя заложу? – спросил он. – Может, мне за это дадут лишний кусок хлеба. Возможно, даже с колбасой.

– Хрен тебе в глаз, а не хлеб с колбасой, – спокойно заявил Шибздик. – Что ты им скажешь?

Шибздик, мол, хочет подорвать? Так это же козе ясно, что хочу. Я же говорю, любой хочет. И ты хочешь, я же вижу.

– Не хочу, – сказал Баклан, и в эту минуту конвейер с грохотом и звоном дернулся и пошел.

Сквозь прорезанноев стене квадратное окошко на них снова двинулись бесконечные ряды бутылок. Шибздик вскочил с фундамента, на ходу слил в рот остатки баланды, затолкал за щеку хлеб, сунул в угол миску и принялся с обезьяньей ловкостью хватать с конвейера бутылки и начинять ими стоявший наготове ящик. Баклан вздохнул и отставил миску. Он снова не успел поесть.

Шибздик работал так же сноровисто, как и ел.

Превозмогая боль в избитом теле, Баклан помогал ему, время от времени ловя себя на том, что смотрит в сторону двери.

– Нет, серьезно, – перекрикивая лязг сталкивающихся бутылок, снова обратился к нему Шибздик, – ты что, в натуре не хочешь отсюда свалить?

– Не хочу, – повторил Баклан, оттаскивая в сторону полный ящик и подставляя новый. – Зачем?

– Как это зачем? – На мгновение Шибздик даже перестал работать. – Тебе что же, нравится здесь, что ли? Мы же здесь просто рабы, ты что, не понял?

Обыкновенная рабочая скотина. И выйти отсюда можно только вперед ногами. Я здесь уже полгода, всякого насмотрелся. Один тип из Нижнего зубами маялся.

Ночь маялся, другую маялся, а на третий день Черемис взял у охранника пушку и шлепнул парня прямо у конвейера. И все. А назавтра на его место другого приволокли. Рвать отсюда надо. Баклан.

– Куда? – спросил Баклан. Ящик снова наполнился, он подхватил его и, придерживая снизу, поставил в штабель.

– Да что ты заладил – зачем, куда? – взбеленился Шибздик. – Домой, к бабе под одеяло!

– Мне некуда идти, – сказал Баклан. – Я даже имени своего не помню, не то что адреса.

– Да ну? – удивился Шибздик. – В натуре, что ли? А я думал, ты темнишь. Это они, суки, тебе двойную дозу вкатили. Специально, чтобы память отшибло, Я эти их штуки знаю, насмотрелся.

– Какую дозу? – заинтересовался Баклан.

– А я знаю? Они, когда берут человека на улице, вкалывают ему какую-то дрянь, чтобы лежал тихо и не брыкался. Какое-то крутое дерьмо. Пару раз они вместо новых рабов жмуриков привозили. Передозировка – и привет. А у тебя организм крепкий оказался. Они, видно, так и рассчитывали: либо подохнет, либо память потеряет. Видно, ты им недешево дался.

– Не знаю, – сказал Баклан. – Ничего не помню.

– Зато я помню, как ты вертухая отмахал, – хмыкнул Шибздик. – Все помнят, и вертухаи тоже.

Ты здесь долго не протянешь. Убьют они тебя. Как только новая пара рук у них появится, так сразу и убьют. Линять надо, Баклан!

– Слушай, – сказал Баклан, вернувшись к конвейеру с новым пустым ящиком, – ну чего ты ко мне привязался? Что ты мне в душу лезешь? Не знаю я, куда мне бежать. Ну не знаю! И вообще…

Некоторое время Шибздик ждал продолжения, но так и не дождался.