Чтение онлайн

Шибздик немного успокоился и сел ровнее, перестав корчиться на сиденье и ежеминутно нырять под приборную панель. Он все еще поглядывал в боковое зеркало, опасаясь погони, но неживая голубоватая бледность уже покинула его лицо, а глаза утратили стеклянный блеск и снова сделались живыми и хитрыми, хотя и немного напуганными.

– Ну ты и крутой, – с восхищением повторил он. – Интересно, кем ты был раньше.

– Мне тоже, – отозвался Баклан.

Впереди показалась глубокая, ощетинившаяся по краям острыми обломками рытвина. Баклан снял ногу с педали газа и слегка притормозил. Беспокойно вертевшийся Шибздик опять смотрел в боковое зеркало.

– О! – воскликнул он. – Во сиганул! Гляди, гляди, катится!

Машину зверски тряхнуло на выбоине, полуприцеп мотнуло так, что он чуть не опрокинулся. Баклан непроизвольно лязгнул зубами и посмотрел в зеркало со своей стороны. Он ничего не увидел, кроме клубящейся пыли и бешено мотающегося края брезентового тента.

– Кто там катит? – спросил он.

– А я знаю? Какой-то хрен. Похоже, в кузове сидел. Когда ты тормознул, он спрыгнул. Камикадзе какой-то…

Баклан вспомнил мелькнувшее среди придорожных кустов усатое лицо. Камикадзе, подумал он.

И вправду, камикадзе. Нашел себе развлечение… На спидометре восемьдесят, а он сигает, как бешеный кузнечик…

Мысли об усатом камикадзе были какими-то беспокойными, царапающими. Они звучали явным диссонансом на фоне владевшей им эйфории. Баклан в последний раз попытался припомнить, где и при каких обстоятельствах мог видеть это загорелое лицо с привычно прищуренными глазами, не вспомнил и мысленно махнул рукой. У него хватало других забот.

– Слушай, – сказал он, – ты хотя бы примерно представляешь себе, где мы находимся и куда едем?

Шибздик равнодушно пожал плечами.

– Столько же, сколько и ты, – ответил он. – Какие-то заколдованные дебри. Бетонка эта непонятная…

– Бетонка как раз понятная, – возразил Баклан. – Военная бетонка. И ангар, в котором мы с тобой парились, тоже армейский. Технику там держали… Тяжелую какую-то технику.

– Танки? – заинтересованно спросил Шибздик.

– Может, и танки. Только вряд ли. Больше похоже на ангар для ракетных тягачей.

– Это нам что-нибудь дает? – с надеждой спросил Шибздик.

– Вряд ли. Страна у нас большая, и ракет по ней за пятьдесят с лишним лет понатыкали больше, чем огурцов. Может, мы под Москвой, а может, отсюда до Амура полторы версты… Ты сам-то откуда?

– Да из Мурома я, – зябко ежась при мысли о том, что эти места могут оказаться Приамурьем, ответил Шибздик. – Я ведь тебе уже говорил…

– Извини, забыл, – сказал Баклан.

Он свернул на обочину и заглушил двигатель.

– Ты чего? – забеспокоился Шибздик.

– На этом корыте мы далеко не уедем, – сказал Баклан. – Догонят, возьмут в «коробочку», прострелят покрышки, и аминь. Не понимаю, почему они давно этого не сделали. Да и потом, солярки в баке все равно не осталось. Еще километр-другой, и станем.

Пешком надо уходить. Ты домой, в Муром?

– Пожалуй, – сказал Шибздик. Он открыл дверцу и неловко выпрыгнул из кабины на пыльную обочину. – У меня там жена, дочка… Баба, конечно, дура, – он вдруг хохотнул и энергично почесал за ухом, – но все-таки своя. И мя-а-агкая!.. А сам-то ты куда?

– Спроси что-нибудь полегче, – ответил Баклан, выбираясь из кабины. – Зависит от того, где мы. Может быть, здесь и осяду. Посмотрю, что да как. Может, знакомых встречу.

– Обалдел, что ли? – удивился Шибздик. – Какие у тебя тут знакомые? Даже если ты местный… Ты ж не помнишь никого!

– Почему же, – невесело улыбнулся Баклан, – некоторых помню.

– Ты это брось, – после паузы сказал Шибздик. – Тоже мне, Монте Кристо житомирский… Очухайся сначала. Вспомни, кто ты, семью найди, если есть. Может, они сутки напролет убиваются, ищут тебя повсюду, есть-пить перестали? Успеешь еще навоеваться.

– Тоже правильно, – задумчиво сказал Баклан.

Он с лязгом захлопнул дверцу. – Ну, пошли, что ли.

Ты прав, конечно, – продолжал он, когда они углубились в лес. – Только где их искать? Ведь ни имени не знаю, ни фамилии… Не знаю даже, где жил.

– Да-а, – протянул Шибздик, с трудом поспевая за широко шагающим Бакланом. – Задачка… О! – оживился он вдруг. – Придумал! В Москву тебе надо, вот что!

– К президенту, что ли? – фыркнул Баклан.

– Село, – Шибздик снисходительно похлопал его по плечу, – на кой хрен ты ему сдался? Да и он тебе, если уж на то пошло…

– Вот-вот, – поддакнул Баклан.

– Ты не перебивай. Ты послушай. Я дело говорю, Есть такая передача – «Ищу тебя» называется. Не помнишь?

– Терпеть не могу ящик, – сказал Баклан. – Разве что боевичок когда посмотреть, да и то, как правило, уже на середине с души воротит.

– О! – обрадовался Шибздик. – А говоришь, ни черта не помнишь! Очухиваешся помаленьку!

Баклан удивленно почесал в затылке.

– Точно, – сказал он. – Ты смотри!..

– Это на тебя вольный воздух так действует, – авторитетно заявил Шибздик. Он семенил рядом, поминутно спотыкаясь, треща сучьями и путаясь в просторном, не по размеру, камуфляжном комбинезоне.

Пустая кобура при каждом шаге хлопала его по тощему заду. – А ты говорил: куда побегу, зачем… Прикинь, мы с тобой могли до сих пор водяру по ящикам расфасовывать… Вспомнишь – вздрогнешь. Да, так вот… Есть такая передача. Ищут там всех подряд: у кого первая любовь потерялась, у кого дети пропали, кого-то в сортире родили, на помойку выбросили, а он, зараза, выжил и теперь маму ищет, чтобы, значит, спасибо ей сказать за «счастливое детство»… Вот они и помогают. И ведь находят, стервецы! Место встречи у них в ГУМе, у фонтана. Они туда прямо с камерой подваливают и спрашивают: вы, мол, кого ищете?

И морду крупным планом на всю Россию-матушку.

Вот ты им и скажешь: так, мол, и так, сам себя потерял, Имя-звание не помню, а погоняло мое Баклан.

Может, эти уроды твою фамилию так переделали?

Или увидит тебя кто из родных, из знакомых…

– Например, Черемис, – подсказал Баклан.

– Ну и сиди тут, пока они тебе рыло на спину не завернут, – обиделся Шибздик. – Я тебе дело говорю, а ты – «Черемис»!

– Да ты не ерепенься, – примирительно сказал Баклан. – Может, я так и сделаю. Мне-то какая разница, куда податься? А Москва – город большой. Может, повезет. Только вот ни документов у нас с тобой, ни денег…