Чтение онлайн

– Понятно. Куда летим? В Европу?
– деловито спросил отец.

– Ну её. Летим к Дуне.

– К Дуне, в Европу...
– задумался Иван Иванович, подтягивая сына поближе.

– Папа! Дуня дома. С Федей. Всё трясётся с самой зимы. Летим - успокоим женщину. Я знаю - куда.

– Мама твоя говорила, что отправила Дуню в медвежий угол.

– Вот-вот, - кивнул Васька, - и нам туда же.
– Он потянул верёвку на себя и развернул экипаж градусов на девяносто.

Иван Иванович молча покорился. Он устал, перенервничал, он никогда не бывал в облаках в этом смысле слова. Жена и сын, конечно, подтрунивали вечно, что он витает в облаках, но вот пришла болезнь - и образное выражение материализовалось. Собственно, как и у всех остальных инфицированных. И теперь не время и уж тем более не место спорить с сыном. Говорит, надо лететь к Дуне в медвежий угол - значит, летим к Дуне. В медвежий угол. Ужов чуть не заплакал. От слёз его удержало абсолютно уникальное соображение: ведь он летит сквозь грозовую тучу! А вдруг от лишней капли влаги - то есть от его нештатных, частных слёз - туча переполнится и выльется на Москву? А там и так вчера был потоп.

Он вытянул руку и пощупал тучу. Почудилось, будто и туча пощупала его руку. "Рукопожатие", - подумал он. А потом: "Тучепожатие". И стало языковеду весело и хорошо. Где ещё додумаешься до такого? Только в облаках. Витая с сыном на руках. Ух!

Васька перелистал свои внутренние видеоканалы, разыскал Дуню с Федькой и направился в Костромскую губернию. Иван Иванович, наблюдая за своим уверенным лоцманом, радовался жизни и отдавал себе отчёт, чему именно и отчего радуется. Палитра причин была невелика, но она была! Иными словами, в его жизни опять появился смысл, отчётливый, как Отче наш.

Сравнение с молитвой, пришедшее само собой, вряд ли посетило бы Ивана Ивановича в прежние времена. Всё-таки он был учёный, весь в науке, а тем, кто по жизни крепко в науке, величие и простота истины обычно открываются в предсмертные годы. Если открываются вообще.

Но в эту невероятную минуту, когда Ужов с привязанным к нему ясновидящим сыном летел сквозь грозу на Кострому навстречу абсолютной неизвестности, то есть к Дуне в медвежий угол, - он перестал думать. Некогда счастливый муж, ныне оставленный любимой женой ради её борьбы за возвращение человечеству смерти, - в эту минуту он почувствовал, что думать больше не о чем. В душе, накрепко вцепившейся в его тело, - он физически чувствовал, как съёжилась его душа, лишь бы не выбросили по дороге!
– в очистившейся от полипов научного мировоззрения душе звучала только молитва, и это казалось ему совершенным и естественным делом.

Мария с бабулей шли по Москве и помалкивали. Действительно, что тут скажешь?

– Я вас провожу до дому, - наконец решила Мария, - а там подумаем.

– Проводи, пожалуйста, я очень ослабла, - согласилась бабуля.

– Нам лучше не садиться в метро, да?
– сказала Мария.

– Не знаю. Но мне кажется, тебе, детка, вообще лучше не бывать в замкнутых пространствах.

Мария машинально проговорила - почему?
– но тут же поняла бабулину мысль и поразилась её фантазии.

У бордюра притормозило жёлтое такси. Водитель распахнул дверь. Мария посмотрела на утомлённую, сгорбившуюся спутницу и шагнула к машине.

– Опасно, детка!
– встрепенулась бабуля.
– Лучше я потерплю до дома.

– Идти ещё далеко, а взять вас на руки, как тогда, я сейчас не смогу, а то нас заметят. А в метро, вы говорите, нельзя. Ведь это просто такси! Официальное, с шашечками! Давайте прокатимся!

Бабулю охватило безотчётное смятение. Да, такси, но ведь за Марией гоняется целая свора! Мало ли кому ещё звонит этот Ленин с докладами! Он и в прошлом веке не вызывал у бабули особого доверия. Вдруг он одной рукой выручает Марию, а другой рукой... Вот что делает Ленин другой рукой?

Бабуля взглянула на водителя. Вроде бы ничего особенного. Аккуратная короткая стрижка, чистые ногти, лицом - типичный среднемосковский европеоид. Терпеливо ждёт пассажирок, покручивая рукоятку на радиоприёмнике: выбирает музыку поспокойнее.

Мария тоже пригляделась к водителю, но ничего не почувствовала. Ни тревоги, ни подозрений. Да и как бы их с бабулей так быстро догнали? Они же так здорово провернули театр с пледом. Аристарх, ясно, уже не мог никому ничего шепнуть, даже из вредности.

Водитель излучал только трудолюбие. Возить и возить. Имею счастье перемещать москвичей и гостей столицы, - вот что было аккуратно и твёрдо на нём написано.

Повинуясь призыву распахнутой двери, женщины подошли к машине. Водитель сказал: "Здравствуйте, куда едем?" Услышав метро "Кропоткинская", дружелюбно кивнул. Казалось, это его любимый маршрут. Теперь он излучал радость, что поедет именно к "Кропоткинской".

Мария с бабулей сели на заднее сиденье.

– Музыку оставить?
– спросил водитель, приглушив звук.
– Вам какую?

– На ваше усмотрение, - ответила Мария, - только не громко.

– Люблю классику. И Востока, и Запада, - ответил водитель, разыскивая волну.

В штабе операции "Восток - Запад", на пульте слежения, заиграли-заморгали индикаторы.

– Нашли!
– заурчал от предвкушения новых звёзд на погонах офицер, ныне старший по группе захвата.

– Кто? Как?
– По залу мониторинга забегали сотрудники специального назначения.

– Это потом. Выдвигайте технику.

Когда водитель жёлтого такси, передавший радиосигнал в центр, завёл двигатель, из десятка спецгаражей выкатились громадные бронированные рефрижераторы. Они получили спутниковые сообщения с координатами и двинулись - кто к метро "Кропоткинская", кто на перехват жёлтого такси.

Водитель уверенно вёл машину, весь в ликовании, что таинственную беглянку нашёл именно он. Плоховато, что бабуля прицепилась, но ведь есть же в конторе спецы по бабулям!

В городе было на редкость просторно. Радуясь небывалому отсутствию пробок, водитель позволил себе чуть превысить скорость. Очевидно, в зобу дыханье спёрло.

На Садовом кольце, вблизи "Маяковской", он увидел громадный трейлер, занявший все полосы с удивительным изяществом и скоростью. Вот не было никаких пробок - и вдруг сразу целый трейлер! Удивительно.

Водитель неохотно сбросил ход и поплёлся за этим трейлером в туннель. Там была тьма: настенные лампы почему-то не работали. В свете собственных фар он разглядел нечто странное - и не успел ничего понять, как вдруг задняя стенка громадной машины опустилась на дорогу, превратившись в пандус, а с крыши свесился какой-то крюк-хваталка, и в один миг жёлтое такси перенеслось в беспросветное нутро трейлера, а задняя дверь тут же поднялась и запечатала выход.

– Можете тормозить!
– с сарказмом заметила Мария.