Чтение онлайн

– С удовольствием, с удовольствием!

Он мигом пересервировал стол с чайного на нечайный, налил, сел и предложил:

– Выпьем за встречу и за жизнь!

Мария кивнула, хватила стопку и с удовлетворением отметила, что спирт на неё не действует. Даже вкус неощутим.

– Вот-вот, давайте поговорим за жизнь, - подхватила она ключевое слово.

– Давайте, конечно. Как вы жили-то эти месяцы? Трудно пришлось в бегах-то?

– Я про другую жизнь, Аристарх Удодович, про вечную. Например, синеглазый изобретатель Михаил на днях умер. Прямо в моей квартире. Исчез. Даже хоронить не пришлось. Что вы об этом думаете?

– Надо же!
– усмехнулся Аристарх Удодович.
– Думаю, это случай истинного холдейнизма*.

* Английский учёный-генетик Джон Бёрдон Сандерсон Холдейн (1892-1964) постоянно ставил на себе самые различные, порой очень рискованные эксперименты. Его имя стало нарицательным, символом самоотверженности исследователя.

– Так-а-ак. Всё?

– Всё.

– А куда испарилась приснопамятная секретная лаборатория этого холдейниста?

– Я спрятал от ищеек.

– Понятно.

– Вы ведь не думали, что я, завхоз, мог позволить посторонним людям ковыряться в драгоценной технике, рыться в документах! А ещё они могли случайно разбить какую-нибудь склянку с редкими реактивами! Конечно, я сразу всё увёз...

– ...к себе на дачу?

– Можно сказать, да. У меня две дачи. Одна - как у всех. Шесть соток, редиска там, капустка, смородинка... А другая в такой глуши, так зарыта, что из космоса не найдёшь. Это было необходимо, дорогая Марионна, поверьте!
– И он налил ещё по рюмке.

– Интересно было бы посмотреть на эту глушь, приютившую десяток высокооборотных центрифуг с вакуумом и охлаждением, аппараты для электрофореза, автоматические счётчики радиоактивности с программным управлением, контейнеры с ферментами дороже золота... Я не говорю о более грубых приспособлениях вроде специальной мебели, костюмов, кабинок для обеззараживающего душа...

– Интересно было бы узнать, - в тон ей подхватил завхоз, - откуда вам всё это известно? Вы же так и не удосужились заглянуть в злополучную лабораторию, когда возглавляли институт. И слова-то какие учёные! Прям не из вашего лексикона...
– Аристарх Удодович тяпнул ещё рюмку.

В ответ Мария сама налила себе водки, безмятежно выпила и повторила свои вопросы. И добавила:

– Не возглавляла, а возглавляю. Меня никто формально не увольнял. Меня - наоборот - ищут. Даже компьютерное кино в телерепортаж вмонтировали, будто я нашлась. Я, видите ли, нашлась! Но это для широкой публики. А для неширокой - меня, считай, не было.

– Почему это?
– приостановив наполнение желудка водкой, изумлённо спросил завхоз.

– А так. Была - другая. Не очень-то похожая. Той меня уже нет. Значит, и не было.

– А-а!..
– успокоенно протянул завхоз.
– Философский подход!

– Не прокатиться ли нам с вами на потаённую дачу?
– спросила Мария легко, будто на карусель пригласила.

– Зачем это?
– обиделся завхоз.
– Вы всё равно ничего в генной инженерии не понимаете. Вам надо руководить поварихами, дворниками, ну, очень младшими научными сотрудниками - вот ваше призвание! Я чую людей, поверьте! А управлять генами - Бог с вами, Машенька!

– Почему же сразу - управлять генами? Может, я просто хочу пощупать машины, произведшие на свет мою проблему!.. Романтично!

– Да бросьте! Романтично! Трястись по болотам, ночью, непонятно зачем!
– Он махнул рукой.

– Ладно, не ночью. Утром. А что - вся эта машинерия у вас на болотах от солнечных батарей работает?

– С чего вы взяли, что она там работает? Она там просто хранится!

– Ну да, и сверхчистые ферменты сушатся на бельевых веревках, доступные болотным комарам, так? И ядерный реактор вы просто выключили, как утюг из розетки, а радиохимическая лаборатория для синтеза меченых органических соединений свободно пылится в каком-нибудь углу под старой мешковиной, да?

Аристарх Удодович перестал глушить водку и задумался. Меньше всего он ожидал, что его фокус с передислокацией центра экспериментальной медицины разгадает именно Мария Ужова. Зимой, помогая ей сбежать, он всё рассчитал: пока она пропаникует годик, пока с бабскими проблемами в семье разберётся, пока догадается сбежать куда-нибудь за границу, - он успеет сделать препарат следующего поколения. Уже на продажу. Над этой проблемой у него на так называемой даче ударно трудились сотрудники исчезнувшей лаборатории да примкнувший к ним эксперт Дима. Его сам Аристарх туда пригласил как особо осведомлённого.

И главное - они больше никуда не могли исчезнуть, поскольку теперь хозяйственный Аристарх Удодович принял настоящие меры. С одной стороны, их крепко охраняли бесстрастные роботы, с другой - они все были фанатики биоинженерии. Для них не было другого счастья на Земле - только волшебная наука, равнявшая их со Всевышним, как им казалось. Они, собственно, и раньше в институте были закрытой кастой с любыми привилегиями, но Аристарх Удодович всегда боялся каких-нибудь утечек: вокруг был очень большой и любознательный город; по коридорам заведения ходили простые научные сотрудники, занимавшиеся каким-нибудь банальным клонированием мышей или скрещиванием кошек с фикусами. Мало ли что! Никто не должен был знать, что в действительности совершила секретная лаборатория, никто на всей Земле! До поры до времени, конечно.

– Ладно, дорогая, давайте спать, а то мне что-то водочка сильно ударила...
– Он старался выглядеть хмельным.
– Утро вечера мудренее. Ванная - слева по коридору.

– Ничего, я подожду, а вы проспитесь. Не беспокойтесь, - умиротворяюще ответила Мария, глядя в мутные, испуганные до чёртиков, остановившиеся глаза Аристарха Удодовича.
– И пожалуйста, не тщитесь показаться мне пьяным. Человек, выдумавший самый доходный на земле бизнес, не должен так быстро пьянеть.

Он убрал муть из очей, усмехнулся, выпрямился, медленно пригладил свои пять-шесть потных волосин на затылке и лёг на диванчик:

– Я посплю в гостиной. В спальне удобнее, но это для дорогих гостей. До встречи утром!

– Не стоит утруждаться, - в тон ему сказала Мария.
– Спать я не собираюсь, посторожу ваш сон. Водочку допью.

– На здоровье, - с лёгкой ехидцей откликнулся Аристарх Удодович и, как ни странно, быстро засопел и даже захрапел.

"Крепкий орешек...
– подумала Мария, с любопытством разглядывая его, как диковинную зверушку.
– И всё это, оказывается, дело рук вот такой образины!.. О Боже!.."