Чтение онлайн

Совершенно не привычный к самоанализу, Ужов обнаружил в себе и сентиментальность, и умение плакать, и даже тоску и муки любви, - всё это раньше тонуло в простом бытовом счастье и не препарировалось. Ужов годами занимался своим языкознанием в полную грудь и не чуял, какой крепости тыл у него дома: мы ведь не замечаем воздух.

Кстати, Мария жила точно так же. Им обоим повезло. Единственный в их семье, у кого бывали в жизни проблемы, сомнения, раздумья, взлёты и падения, - был Васька, рукастый вундеркинд, практически неизвестный своим родителям в названном качестве.

Ночь на пенёчке приоткрыла Ужову глаза на его собственный мир, ныне разрушенный болезнью всей семьи. Несколько раз он порывался позвонить жене, но всякий раз успевал отдернуть руку. То запеленгуют, напоминал он себе, то говорил: а что мы сейчас можем выяснить?

Часам к шести утра он ощутил в ладонях Машино плечо, будто вживую погладил, и поразился: как он раньше не замечал этой нежности, мягкости, любовности!..

Он удивился собственному открытию, что он никогда никому не был любовником, никогда, даже собственной жене. Студент, аспирант, жених, муж, кандидат, отец, доктор, семьянин, известный учёный. Ну, ещё пассажир метро. Ну, пешеход, соблюдающий правила уличного движения. Да, кое-что изменилось в статях Ивана Ивановича. Теперь он тщательно охраняемый бессмертный пленник миллиардера Мар Марыча, озадачивший гостеприимного хозяина так, как никто и никогда не мог бы озадачить этого необыкновенно везучего... хм... предпринимателя.

Ужов постарался отогнать образ Маши, замахал руками, словно стряхивая с ладоней шёлковое ощущение её кожи, а потом вдруг увидел себя со стороны, горько усмехнулся и опустил руки. Рождение мужчины в себе самом он переживал с чувством ужаса: ведь как это не вовремя, ведь без перспективы развития, страшно, неуместно, глупо! Как ни костерил себя Иван Иванович, но это пробуждение чувственности проходило бурно и откровенно, не давая ни малейшего повода перепутать жанр.

Горечь открытия была по-настоящему горькой, с привкусом хинина; Ужов чувствовал её языком, даже пальцами. Тяжкая выпала ему ночь. К утру он на полголовы поседел.

– Как?
– обрадовался Мар Марыч за завтраком.
– Вы можете поседеть?

– Оказывается, могу, - без энтузиазма отозвался Ужов, очищая яблоко.
– Что вы этим хотите сказать?

– Я, Иван Иванович, хочу сказать, что мои наблюдения над окружающими меня больными, коих пока, к счастью, лишь трое, позволяют сделать очевидный вывод: болезнь у всех течёт по-разному - до такой степени, будто это разные вирусы.

– Вы о бедняжке Ильзе?

– Надо что-то делать. Она раздулась. Скоро станет, по-моему, шарообразной. Ни одна из субстанций организма не может покинуть её. Зрелище с каждой минутой становится всё страшнее. Я думаю, может, заключить её в какой-нибудь сейф, чтобы не лопнула?

Ужов содрогнулся и отложил яблоко.

– Я же говорил вам, помните? Она при жизни...
– тут он хихикнул, - была очень жадная девица. Она, получается, и сейчас ни с чем расстаться не может. Специфическое осложнение. А вы говорили, что надо ей психологически помочь. Поздно!

– Господи, помилуй...
– Иван Иванович перекрестился.

– Я приказал ребятам сделать металлическую коробку величиной и крепостью с банковский сейф. Ильзе уже сейчас не может разговаривать и двигаться. Она вся переполнена, как мешок. Мы её как-нибудь засунем в эту коробку, чтобы она не развалила баньку, где я её по глупости закрыл. Впрочем, почему по глупости? Я же не знал, чем отличаются друг от друга больные бессмертием!

Иван Иванович почувствовал дурноту и спазмы в пищеводе. Воображение, натренированное ночью, показало ему Ильзе и её близкое будущее.

– Интересно, - продолжал Мар Марыч, - а как протекает болезнь у вашей жены?

Этот вопрос переполнил чашу терпения Ужова. Он поднялся. Острый фруктовый нож с каплями яблочного сока сверкнул в воздухе. Это было последнее, что увидел в своей жизни Мар Марыч.

Ужов сел. Он дышал ровно. Он смотрел на толстую голову Мар Марыча, упавшую в овсянку. Шея с восемью подбородками и одной глубокой дырой исторгала кровь. Стол почти весь был уже залит, пол тоже, когда в столовую вошёл заспанный Васька и увидел картину.

Мальчик остановился, задумался, будто решая уравнение. А потом вдруг сказал странную вещь:

– Ты его за маму?..

– Да, - ответил отец сыну, не отводя глаз от жуткого зрелища.
– Как ты догадался?

– Подумаешь! Бином Ньютона. Теорема Ферма. Число Фибоначчи. Лента Мёбиуса. Эффект Доплера. Закон Кеплера.

Умный Васька знал, как вывести учёного отца из шока: словами. Он и нанизал их столько, чтобы отец встряхнулся и возмутился:

– Перестань! Я не понимаю ни слова.

– Очень хорошо, - согласился Васька.
– Что дальше?

Он обошёл громадный труп, осмотрел, покачал головой и вдруг сел за стол напротив Мар Марыча и принялся завтракать.

Иван Иванович, которому уже давно было не до еды, встал, подошёл к окошку и осмотрелся. Охранники пилили дрова. Больше никого на территории дачи не было видно. Крепыш, приставленный к Ужовым с первых дней заточения, сегодня был озадачен упаковкой Ильзе в сейф, почему и отсутствовал - искал материалы. У дворецкого выходной. Лучшего дня для побега и не придумать.

Иван Иванович всеми суставами почувствовал нарастающую в нём скорость. Энергию очень быстрого бега. Отсюда надо сматываться как можно скорее! Вернётся крепыш и всех без разбору засунет в один сейф с Ильзе: других вариантов просто не может быть. На секунду представив себе эту перспективу, Иван Иванович ощутил ещё более внятный импульс к бегству, о чём и сообщил сыну.

– Конечно, пап, я понимаю. Сейчас соберу вещи. Секунду!

Месяцы, проведённые Ужовыми на даче Мар Марыча, дали особенные результаты. Во-первых, отец и сын наконец близко познакомились. Раньше было недосуг. Во-вторых, научились сочувствовать друг другу. В-третьих, научились думать о других людях - детально, сообразуясь со всеми обстоятельствами, по-человечески. Раньше до этого тоже не доходило - у Васьки по молодости, у его отца по роду занятий. В-четвёртых, они начали ощущать себя какой-то бомбой. Сплочённым коллективом из двух сгармонизированных единиц.

Иван Иванович ждал Ваську, стоя у того же окна столовой, и даже не пытался продумать маршрут. Куда именно бежать? Вопрос почему-то не возникал. Да хоть домой! Кому сейчас взбредет в голову искать их дома! Иван Иванович не мог знать, что их главный преследователь отдыхает в Институте имени Сербского без перспективы прервать этот отдых, - но почему-то чувствовал, что именно сейчас, сегодня, 1 августа 2003 года, путь практически свободен во всех направлениях.

Васька с двумя рюкзаками появился очень быстро. Вещи были компактно уложены, кое-что прихвачено из хозяйского - ну там компьютер карманный, ещё пара мобильных телефонов и крошечная цифровая фотокамера.