Чтение онлайн

После тех опытов профессор Ужов навсегда зарёкся чему-либо учить своих домочадцев: трудно и неэффективно. И отвлекаются на мелочи. И двойку не поставишь. Его единственной педагогической заслугой так и осталось обучение Марии языку хо, но он относил этот успех на счёт общего воодушевления начальной стадии любви. Теперь ему предстояло отступить от своих правил и преподать ряд наук собственному вундеркинду. Во всяком случае, Васька вполне серьёзно ожидал от отца образовательной помощи: ему абсолютно некогда было ждать повзросления. Он твёрдо решил основать новую религию. И никаких гвоздей!

Сейчас, когда Мария быстро уходила от дома, Иван Иванович с Васькой быстро приближались с другой стороны. Семья не воссоединилась.

Ужов открыл дверь. Васька повёл носом:

– Странно. Пахнет моргом.

Иван Иванович, не обладавший Васькиной суперчувствительностью, пожал плечами и двинулся почему-то в спальню. На супружеской кровати он обнаружил композицию: джинсы и рубашка с разметавшимися рукавами изображали мужчину-невидимку, а по соседству в той же позиции лежала старенькая пижамка Марии. Одежда была разложена как сообщение. Довольно-таки издевательское, прямо скажем. Но умный Ужов не поддался на вызов. Да, вещи лежали так, будто хотели сказать от имени Марии, что она ушла к другому. Да, но в это Иван Иванович не только не мог поверить. Он точно знал, что у Марии, даже бессмертной, нет такого запаса прочности, фантазии, пошлости. Он позвал Ваську и показал на кровать.

– Дело было так, папуля. Она здесь кого-то обнаружила, это его одежда. Потом этот кто-то куда-то исчез. А свою пижамку она машинально положила в зеркальной позиции. Просто задумалась, и всё. Тут нет никакого эпатажа.
– Васька несколько раз обошёл спальню, принюхиваясь.

– Я тоже так думаю...
– сказал Иван Иванович, наблюдая за сыном.
– Что, всё ещё чуешь морг?

– Особенно здесь, в спальне. Хотя вон и форточка открыта...

– Открывай всё окно целиком!

– А зрители?

– Ты сам сказал, что пара деньков у нас есть.

– Пап, давай поедем на Северный полюс! Здесь жарко.

– А новая религия?

– Подождёт, - махнул рукой Васька.

– Ну, давай поедем.

За этим душевным разговором они распаковали вещи, изучили переполненный продуктами холодильник, приняли душ и решили вздремнуть, хотя легко могли обойтись без сна. Приятно было поддержать какие-нибудь старые привычки.

Раскинувшись на всё той же громадной двуспальной кровати, они сбросили чужеродные платья на пол и задремали. Отец пробормотал сыну:

– Жизнь, как ни странно, всё-таки хорошая штука!

– Ильзе, похоже, имеет другое мнение...
– отозвался Васька и уснул.

Мнение Ильзе о качестве жизни сейчас действительно страшно отличалось ото всех мнений всех живых людей, поскольку столь дикой и безысходной шутки жизнь ещё никогда ни с кем не играла.

Как вы помните, Ильзе довольно быстро проскочила инкубационный период, и у неё началось уникальное осложнение, с которым она не могла справиться. Её тело, некогда прекрасное, на глазах у потрясённых охранников Мар Марыча превращалось в непрерывно вращающийся многоцветный шар. Внутри - перемотавшиеся, перепутавшиеся мягкие и костные части, склеенные продуктами собственной же деятельности. Сверху - растянувшаяся до последней молекулы кожа, которая, не выдерживая натиска внутренностей, время от времени лопалась, отчего всё разбрызгивалось, а потом как-то опять соединялась сама с собой, но в другом порядке частей.

Охранники, только что захоронившие шефа в укромном уголке лесистой части его имения, теперь в растерянности наблюдали за трансформациями зловонного шара и боялись войти в баньку. Предсмертное распоряжение Мар Марыча о заключении Ильзе в бронированный суперсейф было выполнено пока только наполовину: сейф был куплен, но ещё пустовал. Братва не представляла, как же извлечь всё расширяющуюся Ильзе из банной комнаты отдыха и переместить в сейф. Никто, кроме крепыша, не догадывался, чем же она больна, и ужас наблюдателей увеличивался час от часу. Одна мысль - прикоснуться к этому хлюпающему организму, разбрасывающему бесформенные слизистые протуберанцы!
– эта перспектива не помещалась в бритых головах братков. А в чьих бы поместилась?

Ильзе уже не могла ни думать, ни чувствовать: весь режим управления этими процессами был нарушен. И если бы кто-нибудь из жителей этой дачи мог видеть тонкий мир, то им открылось бы зрелище захватывающее: обескураженная, донельзя измученная душа вжалась в самый дальний угол баньки, не в состоянии оторваться от необратимо изменённого, но живого и беззаконно развивающегося тела. Похоже, душа понимала, что их с телом горестное соединение теперь надолго...

Братки посовещались, выбрали крепыша временным главшпаном и принялись планировать свою будущую жизнь.

Оставим их за этим трудным делом - на некоторое время.

– Аристарх Удодович, это опять я, Мария Ионовна.
– Из обычного таксофона домой завхозу позвонила она ближе к ночи.
– Нам надо встретиться.

– У вас проблемы с мобильником? У меня не определился ваш номер. Но я вовремя проплачивал ваши телефоны... Что такое, голубушка?

– Это я так, из конспирации. Так можно встретиться у вас?

– Уже ночь. Ах да, конечно, можно. Приходите! Жду!

"Почему юлит мой верный Аристарх?" - огорчилась Мария.

Она давно чувствовала, что завхоз гораздо более в курсе происшествия, чем хочет казаться, а теперь - почти наверняка знала. Ведь почему-то Михаил, поселяясь в квартире Ужовых, сообщил об этом только Аристарху, считай, случайному человеку. Значит, не случайному?

В это время суток она передвигалась по Москве без опаски: темно, не найдут, не узнают. К 9 августа похолодало, и Мария смогла надеть парик. Приближаясь к дому завхоза близ метро "Ясенево", она вполне успокоилась, сосредоточилась на грядущем разговоре и прокрутила несколько сценариев. Внезапно обнаружила, что схема думания очень изменилась. С обретением чёткой цели - сохранить своё заболевание и не схлопотать никаких осложнений - она словно переродилась. В ней сам факт целеполагания вызвал новые умения. Она удивлялась: как можно было раньше так бесцельно жить? Одним днём! Как она могла?

Открыв дверь, Аристарх Удодович встретил совершенно незнакомую женщину. Уже не было паники, не бурлили эмоции, не дрожали руки. Парик сидел как влитой. Новая стать, изменившийся тембр, - теперь завхоз и сам не узнал бы её на улице.

– Здравствуйте, Аристарх Удодович, - сказал чёткий, уверенный голос.

– Проходите, дорогая, чай готов!
– широко и радушно ответствовал хозяин.

– Лучше водочки, - подсказала Мария, поставила свои сумки на пол и прошла в гостиную, отчего-то прекрасно ориентируясь в незнакомой квартире.