Чтение онлайн

—Я бы ни за что не отказалась от любимого человека, — презрительно проговорила Анна. — Я считаю, что родители не должны вмешиваться в подобные вопросы. Я так и сказала папе, когда он вздумал прочесть мне наставление о том, чтобы я не принимала знаки внимания от Дика Персивала. Папа даже грозился, что запретит ему приходить к нам домой.

—Анна!

—Ты, без сомнения, считаешь это ужасным непочтением и бунтом. Но я уже не ребенок. Потому стих «Дети, повинуйтесь своим родителям», который, я уверена, у тебя уже вертится на кончике языка, ко мне не применим.

—Нигде в Библии не написано, что ты должна повиноваться только до совершеннолетия. Кроме того,

тебе еще нет и семнадцати. И вспомни Исаака: когда

он позволил связать себя и положить на алтарь, ему

было двадцать.

—Что ж, если я и пойду к алтарю, то только опираясь на руку Дика, — сказала Анна со смехом. — Меня ни капли не беспокоит его своенравие. Я люблю его, и намерена выйти за него замуж.

—А ты не боишься?

— Чего?

—Что он расточит свое состояние за несколько лет.

Вдруг он станет пить и жестоко обращаться со своей

женой?

—Я собираюсь рискнуть, — решительно ответила

Анна. — И моим подругам не стоит попусту тратить

время и читать мне наставления.

—Анна! Разве придет к тебе благословение, если ты

будешь упорно проявлять непочтение к родителям?

Я думаю, если бы твой отец был больше похож на моего,

для тебя это было бы лучше.

—Как бы не так! Я ни за что не согласилась бы быть

дочерью твоего отца.

—А я рада тому, что я — его дочь. И я благодарю Бога за это.

О, сердце человека — храм сокрытый,

Который создан, чтоб собою освящать,

Но слишком часто его жемчуг чистый

Оказывается тусклым, чтоб сиять.

Забот и бед суровых тучи покрывают

Его истоков жизни небосклон.

И лишь один Всевышний понимает

Изменчивых струн сердца перезвон.

/Миссис Л. П. Смит/

Мистер и миссис Динсмор прилагали все усилия, чтобы к Элси вернулась жизнерадостность. Как они хотели помочь ей забыть недостойного претендента на ее руку! Родители ее — добрые христиане, — конечно же, не возили ее на балы, в оперу или в театр. Да Элси и сама ни за что не согласилась бы! Зато они обеспечили ей развлечения совершенно иного рода. Элси было позволено принимать сколько угодно гостей и самой наносить визиты друзьям и соседям.

Однако постоянные празднества были не в характере Элси. Она больше любила тихие домашние радости и интеллектуальные занятия, которым уделяла много времени. Эти занятия сближали ее с обоими родителями — особенно с отцом, с которым у нее были схожие интересы. Они с удовольствием читали вместе. Кроме того, Элси решила изучать под руководством отца несколько учебных дисциплин.

Недели и месяцы пробегали для Элси, наполненные радостью, хотя временами ее тревожила беспокойная жажда: ей хотелось новостей от Эджертона и любви, в которой ей было отказано. Если в такие моменты отец встречался с ней взглядом, то мог прочесть в ее глазах грусть и мольбу, которой ему было так трудно противостоять.

Он хорошо понимал суть ее безмолвной просьбы. Однако удовлетворить эту просьбу он не мог. В таких случаях он просто обнимал Элси, нежно целовал ее и говорил растроганным тоном:

— Моя дорогая, не смотри на меня так. Твой взгляд разбивает мне сердце. Ах, если бы тебе довольно было любви твоего отца!

— Я постараюсь перебороть себя, папа, — отвечала обычно Элси. — Я очень дорожу твоей любовью.

Однажды утром именно такой разговор был прерван Хлоей. Та вошла в комнату Элси с известием о приезде мисс Каррингтон. Мисс Карингтон хочет увидеться с юной госпожой и ожидает ее в гостиной.

— Проводи ее сюда, няня, — сказала Элси, высвобождаясь из объятий отца и поправляя складки платья. — В былые времена она приходила в мою комнату без приглашения.

Семья Каррингтонов так еще и не простила отказ Герберту. Со времени его смерти отношения между Каррингтонами и Динсморами охладели. Девушки виделись друг с другом намного реже, чем в былые дни. Их общение сводилось к редким формальным визитам. Но порой они встречались и в доме каких-нибудь общих знакомых. Однако давнюю взаимную привязанность истребить было невозможно, и в последнее время в их отношениях проявилась прежняя теплота.

— Ах, мне кажется, что опять настали старые добрые времена, — сказала Люси после обмена приветствиями. Она с восхищением окинула взглядом роскошную обстановку комнаты. — Я всегда считала, что твоя комната — самая милая из всех комнат мира. Ах, Элси, сколько милых вещиц! С тех пор, как я в последний раз побывала у тебя, здесь появилось несколько настоящих шедевров искусства!

— Большинство из них — подарки папы своей избалованной доченьке, — ответила Элси, улыбнувшись и бросив любящий взгляд на отца.

— Не избалованной, а любимой, — сказал он в ответ с нежной улыбкой.

— Конечно же, она не избалованная, — откликнулась Люси. — Мама говорит, что Элси — идеал дочери. Она никогда в жизни не видела таких любящих и послушных дочерей, как Элси. Сколько раз она говорила мне, что хочет, чтобы я была больше похожа на Элси.

— Миссис Каррингтон, — прервала ее Элси, — всегда меня идеализировала.

После недолгой беседы Люси рассказала о цели своего визита. Ее родители и она очень сожалеют о том, что утратили былую близость с семьей Динсморов и хотели бы восстановить отношения. Поэтому Люси приехала, чтобы уговорить Элси погостить у них недельку в Ашлэнде, как в былые времена.