Чтение онлайн

Ливнев кивает. Ельцов открывает рот.

— А мой отряд? — спрашивает он.

— Поддержка основной группы. Прикрытие флангов. Ваши люди хороши в этом, будем использовать сильные стороны каждого.

Ельцов закрывает рот. Кивает — видно, что доволен. Я не задвинул его в угол, дал конкретную роль. Мелочь, но важная.

— Связь — через амулеты, — продолжаю. — У кого нет — получите у Глеба до утра. Сигналы простые: один импульс — чисто, два — контакт, три — отход. Вопросы?

— Как распределяем зоны внутри разлома? — спрашивает Марченко.

— По обстановке. Пока не увидим, что там, — планировать бессмысленно. Но общий принцип: не растягиваемся, держим строй, прикрываем друг друга. Никакого геройства в одиночку. Кто полезет вперёд без приказа — отвечает лично передо мной.

Смотрю на каждого по очереди. Все кивают.

— Ещё вопрос, — говорит Ливнев. — Как закрываем разлом? У вас есть специалист или будем использовать кого-то из наших?

— У меня есть сильный порталист. Она всё сделает быстро.

— Это та девушка, о которой легенды ходят после закрытия Прорвы? — подаёт голос Кеклик, мелкий барон.

Ума не приложу, что человек с таким покровителем, считай куропатка, забыл в охоте, но его отряд не на последнем месте, так что явно что-то умеет.

— Именно. Она одарённая, на её счету множество разломов, в том числе Прорва и подводный, за который мой отряд и получил такое серьёзное преимущество. И последнее, — говорю. — Это соревнование, но не игра. Там будут настоящие твари, настоящая опасность. Цель — закрыть разлом быстрее Воронцова, но не ценой жизней. Если ситуация выйдет из-под контроля — отходим, никаких потерь ради выигрыша. Ясно?

— Ясно, — говорит Ливнев за всех.

— Всё. Сейчас — ужин. Потом отдых. Выезжаем, как только придут координаты.

Командиры расходятся. Кабанский задерживается у двери.

— Ливнев вроде доволен, — говорит он тихо. — Остальные тоже серьёзно настроены, думаю, у нас всё получится.

— Да, ты прав. Надо подумать, куда поставить остальные отряды, чтобы воспользоваться их сильными сторонами.

— Я составлю список.

— Отлично, — киваю и выхожу во двор.

Там уже накрывают столы под открытым небом. Евграфыч расстарался: нанял двух поваров из города, и те колдуют над мангалами с самого обеда. Мясо на углях, плов в огромном казане, свежий хлеб, зелень, сыр. Кувшины с компотом и квасом.

Запах плывёт над имением такой, что я готов слюной подавиться. Вижу, как охотники переглядываются — они явно не ожидали такого приёма.

Подхожу к столам и громко объявляю:

— Угощайтесь, господа! Завтра будет тяжёлый день. Сегодня — отдыхаем.

Один из бойцов — здоровый парень с рыжей бородой и шрамом через бровь — поднимает кружку.

— За удачу, граф!

— За удачу.

Беру кружку с квасом, чокаюсь с ним. Рыжий одобрительно ухмыляется. Его сосед, худой жилистый мужик, тоже поднимает кружку. Мелочь, но из таких мелочей складывается доверие.

Обхожу все столы. Где-то сажусь на минуту, перекидываюсь парой слов с охотниками или их командирами. Где-то просто киваю. Не навязываюсь, но показываю, что я не просиживаю штаны в кабинете, а нахожусь в гуще событий.

У стола Марченко задерживаюсь дольше. Его люди — самые опытные из присутствующих. Разговор заходит о прошлых разломах, о тактике. Один из бойцов — седой, с перебитым носом — рассказывает, как их отряд попал в засаду внутри разлома. Твари ждали за перегородкой, ударили с двух сторон.

— Потеряли двоих, — говорит он. — С тех пор первым делом проверяем самые неочевидные, но возможные места для засады.

— Учту, — говорю. — тогда завтра эта миссия на вас. У вас больше всех опыта в этом.

Он уважительно кивает и довольно растягивается в улыбке. Я не делаю вид, будто всё знаю сам. Охота — это командная работа, и я намерен использовать преимущества каждого отряда, чтобы добиться общей цели.

Я искренне верю, что без грызни между отрядами мы будем работать продуктивнее.

К десяти вечера двор пустеет. Кто-то расходятся по казармам, другие — по палаткам, которые разбили за домом. Становится тихо, только иногда доносится кваканье лягушек и далёкий шум моря.

Поднимаюсь к себе. Ложусь, но сон не идёт. Смотрю в потолок, прокручиваю в голове завтрашний день.

Воронцов — из военных. Значит, будет действовать по уставу: разведка, основные силы, резерв. Классическая схема. Эффективная, но предсказуемая. Я могу сыграть на скорости — мой отряд привык работать быстро, агрессивно. Если разлом окажется стандартным — задавим напором.

Но если нестандартным — придётся думать на ходу. А это я умею лучше всего.

Засыпаю около полуночи под мерную пульсацию родовых колец на пальцах.

Окраина Бахчисарайского района.

Дом стоит в тупике кривой улочки без фонарей. Ларин паркует машину, которую выдал Скорпионов для большей мобильности. Оставляет её за два квартала и идёт пешком. Он держится в тени и подальше от центральных улиц — привычка, выработанная за годы работы с людьми, которые не хотят, чтобы их видели рядом с журналистами.

Калитка не заперта. Он толкает её и проходит по узкой дорожке к крыльцу. Стучит три раза, как договаривались.

Дверь открывает женщина лет тридцати пяти. Невысокая, коротко стриженная, в домашнем свитере не по размеру.

— Инесса Степановна? — уточняет он.

— Проходите, — говорит она, отступая в сторону. — Только обувь не снимайте, у меня холодно. Котёл барахлит.

Ларин заходит в тесную прихожую. Инесса Бородина ведёт его на кухню, где разваливающаяся мебель так и кричит о плачевном состоянии хозяйки.