Чтение онлайн

— Я не буду подчиняться восемнадцатилетнему выскочке, — цедит он.

— Ваше право, — пожимаю плечами.

Представитель императора молчит. Смотрит на меня, явно оценивая.

— Господа, — произносит он. — Предложение графа Скорпионова зафиксировано. Решение о координации отрядов — прерогатива каждого командира. Принуждения не будет. Однако, — он делает паузу, — канцелярия его величества заинтересована в скорейшем закрытии разломов. Любые инициативы, направленные на повышение эффективности, будут рассмотрены благосклонно.

Это не «да». Но и не «нет». Это — «мы смотрим, что ты будешь делать дальше».

Мне этого вполне достаточно.

Сажусь. Кабанский рядом едва заметно кивает. Тоже одобряет, оно и понятно, он по себе знает, насколько выгоднее и удобнее сотрудничать со мной, чем переть против. Ливнев задумчиво потирает подбородок. Каракуртов сверлит меня взглядом, но молчит.

Собрание продолжается ещё полчаса — обсуждаем общие вопросы: логистику, снабжение и прочие мелочи. Рутина, в общем. Я слушаю вполуха, отмечая, кто из командиров поглядывает в мою сторону с интересом, а кто — с неприязнью.

Трое смотрят с интересом. Четверо — с неприязнью. Остальные — нейтрально.

Неплохо для первого захода. После собрания Ливнев перехватывает меня в коридоре.

— Граф, — говорит он негромко. — Смелый ход.

— Необходимый.

— Возможно, — он смотрит на меня из-под кустистых бровей. — Я подумаю над вашим предложением. Но ничего не обещаю.

— Большего и не прошу, — протягиваю ему руку для рукопожатия.

Он отвечает с улыбкой, а потом уходит — неторопливо, по-стариковски. Но спина прямая, шаг твёрдый. Видно, что раньше имел отношение к армии.

Кабанский подходит, когда Ливнев скрывается за поворотом.

— Ливнев — это хорошо, — говорит он. — Если он согласится, за ним потянутся ещё двое-трое. Его слово в охотничьих кругах весит много.

— Знаю. Поэтому и не давил.

Выходим на улицу. Солнце, жара, Симферополь гудит обычной дневной суетой.

— Каракуртов может стать проблемой, — замечает Кабанский.

— Он будет проблемой в любом случае. Он из тех, кто скорее провалит всю миссию, чем позволит выиграть тому, кто ему неприятен.

— Таких не переубедишь.

— И не надо. Пусть работает сам по себе. Когда увидит, что объединённый отряд закрывает разломы втрое быстрее, — либо присоединится, либо останется в хвосте. Оба варианта меня устроят. Нам надо удержать первую позицию до финала соревнований и тогда мы получим лицензию, а остальные будут вынуждены свернуть лавочку.

Садимся в машину и едем домой.

В голове — список. Ливнев — потенциальный союзник. Каракуртов — противник. Ещё двое-трое, которые смотрели с интересом, — надо поговорить с каждым отдельно. Не при всех, лично, за закрытыми дверями.

Идея с объединением отрядов хоть и пришла ко мне спонтанно, но это отличный ход. Так я закрою один фронт досрочно, что позволит мне бросить больше сил на другие не менее важные дела. К тому же так я докажу местной знати, что я не мальчишка, и не выскочка, а руководитель, которого стоит держаться, чтобы добиться успеха.

Посмотрим, кто это поймёт первым, а кто решит встать на противоположную сторону.

Вечером прыгаю за руль своей ласточки и еду на важную встречу. Машина шуршит гравием по парковке у самого пляжа. Выхожу и любуюсь свинцовыми волнами. Зимнее море — это восхитительно. Кажется, я люблю его даже больше летнего, ведь здесь нет толп туристов и можно наслаждаться красотами без лишней суеты.

Ветер пробирается под воротник пальто, так что ускоряю шаг. Ларин выбрал место идеально. Никто не станет подслушивать разговор двух сумасшедших, решивших попить чаю на декабрьском побережье.

Он уже ждёт, сидит на перевёрнутой рыбацкой лодке. Кутается в толстый шарф. Рядом с ним стоит старый термос. Увидев меня, Виктор кивает и поднимается, протягивая мне руку.

— Граф, — говорит он. Изо рта вырывается облачко пара.

— Отличная погодка, не правда ли? — смеюсь я.

Он усмехается и сразу откручивает крышку термоса. Наливает чай в кружки и одну протягивает мне.

— Крепкий, с лимоном.

Беру стаканчик, поднимаю его к лицу и вдыхаю аромат. Блаженство. Горячая жидкость обжигает горло, растекается теплом по телу. То, что нужно.

Минута тишины после напряжённого собрания.

— Ольга Дмитриевна проделала колоссальную работу, — начинает Ларин, не глядя на меня. — Информация, которую она передала, очень занимательная.

— Оленька всегда делает отличную работу, — улыбаюсь.

— Документы весомые, но добыты нелегально, к тому же их попросту недостаточно, чтобы привлечь Щеглова к ответственности… — он делает ещё глоток. — Но всё это складывается в очень некрасивую картину. У Щеглова целая система. Он не просто пользовался положением, он превышал все мыслимые и немыслимые полномочия. Но реально наказать его…

— Я так и думал, — киваю.

Это было понятно сразу, поэтому у меня есть одна идейка. Ларин поворачивается ко мне, замечаю, что у него серьёзный взгляд.

— История той девушки, с которой говорила Ольга Дмитриевна…

— Она готова дать показания.

— Это отлично, но, боюсь, этого будет мало. Адвокаты Щеглова скажут, что девушка всё выдумала. Оговорила уважаемого человека из-за денег или по любой другой причине.

— Нужен кто-то ещё, — это было понятно сразу.

— И какие дальнейшие действия? — спрашивает Ларин, глядя на волны. — Где искать других девушек? Это долго, муторно и, скорее всего, бесполезно. Большинство будут молчать. А других реальных зацепок, которые позволили бы раскрутить дело, у нас нет.

Он прав. Пройдут недели, может, месяцы. За это время Щеглов заметёт следы. У нас нет столько времени. Нужно действовать, пока он не до конца осознал с кем связался.

— У меня есть одна идея, — говорю, допивая чай.

— Какая? — прищуривается Ларин.

Поворачиваюсь к нему и ухмыляюсь.

— Вы говорите, что девушки боятся и не будут говорить. Это всё правильно. Но чтобы найти иголку в стоге сена, нужен магнит.

— Что вы имеете в виду? — удивляется Виктор.

— Я знаю одного человека, который может нам в этом помочь. Он, конечно, будет сопротивляться, но выбора я ему не оставлю…