Чтение онлайн

— Логично, — Кабанский трёт подбородок. — Но где искать? Хамелеон — необычный бог. Он прячется, маскируется, прикидывается другими. Его место силы может быть где угодно и выглядеть как угодно. К тому же он умеет питаться силой последователей других богов.

— Именно поэтому предлагаю зайти с другой стороны. Он маскируется, прикидывается другими божествами. Питается за счёт иллюзий. А что если он не просто маскируется — что, если он занимает места других богов?

— В смысле? — Давид подаётся вперёд.

— Спящие боги. Те, которые потеряли силу, чьи храмы разрушены, чьи рода вымерли. Они не мертвы — они спят. И их места силы — пусты. Идеальная маскировка: занять чужое место, пользоваться чужой энергией, прикрываться чужим именем.

Кабанский выпрямляется. Вижу в его глазах искру — он понял ход моих мыслей.

— Ты думаешь, Хамелеон сидит на месте силы какого-то спящего бога?

— Думаю, да. И поэтому хочу проверить: не возродился ли кто из спящих в последнее время? Может, появился новый культ, новый храм, новые последователи? Всё это может быть Хамелеон под чужой личиной.

— У меня есть контакты среди торговцев и паломников, — говорит Давид. — Они путешествуют по всему Крыму и дальше. Если где-то появился новый бог — они знают. Я поспрашиваю.

— Давай. И ещё — проверь заброшенные храмы в округе. Если Хамелеон занял чьё-то место — храм может выглядеть заброшенным снаружи, но внутри будет активен. Что-то подсказывает мне, что ему очень нужно моё кольцо и он не ушёл далеко.

— Понял. Займусь сегодня, — Кабанский встаёт. — Только знаешь что? Когда найдём его — я хочу быть в первых рядах. Этот урод посмел напасть на наш бизнес. Это личное.

— Будешь, — киваю с улыбкой.

Давид уходит. Я остаюсь в кабинете и перехожу к делам, которые ждать не могут.

Бытовуха. Не самая героическая часть жизни графа, но без неё всё развалится.

Кондитерская — работает, Алиса справляется. Заказы растут, Булкин экспериментирует с новыми рецептами. Нужно расширяться — ещё одна печь, ещё двое работников. Деньги есть, благо Тильгенов расплатился.

Кстати, о деньгах. Компенсация от Тильгенова-старшего пришла полностью — до последней копейки. Видимо, граф решил не рисковать. Или адвокат убедил.

Распределяю средства: часть — на кондитерскую, часть — на гвардейцев, часть — на стройку храма. И отдельная статья расходов — мастерская для Глеба. Полноценная, с инструментами, материалами и всем необходимым. Мастер такого уровня заслуживает нормальных условий работы.

Иду к нему сообщить хорошую новость. А по дороге выдаю задание Евграфычу, чтобы провёл детальные подсчёты и всё организовал.

Глеба нахожу в мастерской Фёдора, точнее, в том, что от неё осталось. Всё пространство завалено деталями, схемами, обрезками металла. Мастер не успел вернуться от муравьёв, а уже сидит над Паяльным Жалом.

Поражаюсь его выдержке и жажде работать. Пытливый ум учёного не может без дела. Артефакт лежит перед Глебом на куске чёрного бархата, разобранный на несколько частей. Рядом — лупа, инструменты, и Фёдор, который дышит мастеру в затылок с таким выражением лица, будто наблюдает за чудом.

А может, так и есть.

— Мастер, — говорю, едва зайдя. — Хорошая новость. У вас будет собственная мастерская. Полноценная, со всем оборудованием. Средства выделены.

Глеб поднимает голову, моргает, явно возвращаясь в реальность. Потом — улыбается.

— Спасибо, граф. Это очень кстати, — он кивает на Жало. — Здесь тесновато для серьёзной работы.

— Как продвигается?

— Медленно, но верно. Я разобрал Жало до базовых элементов. Повреждение — серьёзное, но не фатальное. Один из ключевых узлов разрушен, но его можно восстановить. Нужны материалы — редкие, но добываемые. Я составлю список.

— Составляйте. Достану что угодно.

— И ещё, — мастер мнётся. — Граф, вы обещали показать мне кольцо Сольпугиных.

Точно! А я уже и забыл. Снимаю кольцо с пальца. Протягиваю Глебу. Тот берёт его двумя пальцами — осторожно, благоговейно. Подносит к лупе. Рассматривает долго, поворачивая так и этак.

— Ну что расскажете интересного? — усмехаюсь, заметив лёгкую улыбку на лице мастера.

— Видите этот камень? — говорит он, указывая на углубление в оправе. — Основной элемент. Он активен — слаб, но активен. Чувствует вас, резонирует с вашей энергией. Но…

— Но?

— Здесь, — он указывает на маленький пузырёк воздуха внутри камня, видимый только под лупой. — Видите?

— Да, наверное дефект. Я же впервые спаивал кольцо, — пожимаю плечами.

— Нет-нет, это не дефект. Это — камера. Пустая камера для второго элемента.

— Какого элемента? — удивляюсь.

— Не знаю, — Глеб качает головой. — Но без него кольцо не активируется полностью. Камень — это замок, а второй элемент — ключ. Пока ключа нет, замок закрыт.

— Что это может быть?

— Всё что угодно. Другой камень, миниатюрный макр, капля крови — у Сольпугиных были свои методы, о которых мы мало что знаем. Все дворяне скрывают свои родовые секреты. Но одно я вижу точно — размер и форма камеры специфичны. Там был конкретный предмет, созданный под это кольцо.

Забираю кольцо. Надеваю обратно. Думаю.

Хамелеон послал Бориса за кольцом Сольпуги. Не за чем-то другим — именно за этим кольцом. Значит, он знает о нём больше, чем мы. И, может быть, у него есть тот самый недостающий элемент.

Или он знает, где его взять.

— Спасибо, мастер, — говорю и искренне улыбаюсь. — Продолжайте с Жалом. Список материалов — мне на стол сегодня.

— Будет, — кивает Глеб и тут же утыкается обратно в артефакт.

Выхожу, иду по коридору и замечаю Алису. Она стоит у стены, рассматривая картину. Портрет юного Севы, ему там лет пятнадцать-шестнадцать. Тонкое лицо, серьёзные глаза, непослушная прядь на лбу.