Чтение онлайн

Если ты внемлешь моей мольбе и будешь ко мне великодушен, то я буду до дня своей смерти служить тебе, как рабыня. Я буду слушаться тебя, как повелителя, и если я не буду тебе покорна, ты можешь поступить со мною, как тебе угодно. Дерево бед можно срубить, и оно не скоро даст ростки. Так и тебе легко будет покинуть меня, если я стану тебе в тягость.

Рамин ей ответил:

— Пока я буду жив, я никого не полюблю больше себя и не вызову к себе презрения. Зачем свободный человек должен стать рабом или же печалиться, когда он может радоваться? Не раз я видел себя униженным на радость врагам, и это случалось благодаря тебе. Я никогда не забуду боль, которую я испытывал. Пусть я попаду в ад, если тебе удастся вновь соблазнить меня. Если бы даже солнце получало свет от твоего лица, я все же не стал бы уповать на тебя. Если за одну меру булыжника запросят три меры драгоценных камней, я и при такой расценке купил бы сто мер булыжника, чтобы наложить эти камни на мое сердце; может быть, я скрою под ними позор, которым оно покрыто.

Если бы на пути к тебе можно было найти тысячи сокровищ, они не окупили бы этого горя. Я вырежу сердце из груди, если оно будет стремиться к тебе или к другой возлюбленной! Если я останусь без сердца, это будет лучше для меня, тем более, что оно любит всех и лишь меня ненавидит и огорчает. Может быть, это будет моим счастьем. Твоя жестокость в эту ночь помогла мне выйти из невыносимого положения, которое вначале мне казалось неодолимым. Иногда бог неожиданно открывает человеку путь спасенья, к которому стремилось сердце.

Ныне, так случилось со мной. Я избавлен от великого горя. Доныне я был рабом, а теперь я стал царем; я был земным прахом, а ныне стал небом. Сердце мое охвачено радостью, и в нем нет ни на волосок горя. Я был пьян, а теперь протрезвился, и я не буду знать горя до конца моей жизни. Сейчас только я очнулся от сна безумия. Моя глупая душа только ныне стала разумной. С тех пор как я избавился от моей позорной судьбы, мои ноги так окрылились, что даже птицы не могут поспеть за летящим за мною прахом. Тот, кто избавился от забот превратного мира, не будет терзаться печалью и избавится от горестей. Где бы он ни был, он не будет искать выгоды, боясь ущерба.

Ты тоже поступи так. Если у тебя есть разум, будь подобна мне, не огорчайся больше ничем. Будь мудрой и разумной, ибо мудрость — подлинная сила властителя. Если ты будешь следовать велениям любви даже в течение ста лет, то в конце концов ничего, кроме ветра, не останется в твоих руках.

Вис держала Рамина за руку. Она дрожала от безумной любви и холода. Из нарциссов ее глаз кровь лилась на розы ее щек. Она говорила так:

— Ты источник моей жизни, свет очей и радость сердца! Я знаю, что прогневала тебя и поступила нехорошо. Ты — и мой возлюбленный, и равный царю, славный владыка! Без тебя я не хочу жить в этом превратном мире. Я тебя прогневала, мои речи тебя омрачили и, горько сокрушаясь об этом, я искусала от досады руки. Не рази меня стрелой вражды и не заставляй меня уйти опозоренной. Будем счастливы, не станем вспоминать прошлое. Пусть тебя не тревожит моя прежняя непочтительность. Она может быть тягостной от равного или от врага, но не может быть обидной от такой возлюбленной, как я. Как бы велик и могуществен ни был царь, властитель всей земли, когда он влюблен, и он становится смиренным и припадает к стопам возлюбленной. Кто может назвать причуды любовников ссорой? И страдать от них — отнюдь не позор.

Не вспоминай мои недостойные выходки: ведь ты сам лишил меня сердца, ведь ты же пленил его. Внемли мольбам моим. Из-за тебя я стала таким безумным существом. Ты сам должен порицать себя за мое безумье. Ведь мне никогда не хотелось огорчать тебя. Какой ответ дашь ты богу за мою кровь? И что хуже может случиться со мной, чем лишиться сердца и возлюбленного! Что может быть тягостнее для меня, чем сознание того, что тот, ради кого я потеряла сердце, так же лишен любви ко мне, как я сердца! Но если бог — судья мира, он не отвергнет моей жалобы. Как может твое сердце советовать тебе покинуть меня? Разве ты не тот Рамин, которого все считали постоянным? Увы, по воле судьбы и ты избегаешь меня! Где все твои клятвы? Ты не помнишь ни одной! Потому я и поучала мое глупое сердце, говоря ему: «Не влюбляйся в такого непостоянного, ибо тебе известно легкомыслие Рамина». Но оно не слушалось; советы мои были напрасны. Ныне я не знаю, что меня ждет. Зачем ты меня так долго задерживаешь? Доколе ты заставишь меня лить кровавые слезы?

Если ты намерен вернуться, умоляю тебя, вернись! — я здесь умираю от холода. А если решил не возвращаться, возьми меня с собой. Куда бы ты ни отправился, я последую за тобой. Каким бы ни был тяжелым путь, с тобой он мне будет легким. Какой бы бесприютной я ни оказалась и нежеланной для тебя, ты не сможешь избавиться от меня, если не отсечешь мне руку или же себе полу одежды. Я не могу жить без тебя ни одного мгновенья. Если бы мое сердце было твердым, как скала, и тогда бы оно не вынесло разлуки с тобой.

Увы, ты хочешь уйти, ты — избранник моей души, и оставить меня в поле, бесприютной и в полном отчаянии. Ты уйдешь и унесешь с собой цвет моего лица, силу тела, мое терпенье и разум. Почему ты столь безжалостен и жестокосерден, что не смягчаешься даже после стольких просьб?

Так умоляла Рамина похитительница сердец Вис, но сердце его не смягчалось и было подобно алмазу. Казалось, что гнев жестокосердного Рамина, снег с небес и ветер с гор уговорились не униматься. До самого рассвета не утихал ветер и не переставал падать снег. Вис не смогла удержать Рамина, и, потеряв всякую надежду, она и ее кормилица пошли обратно, плачущие и окоченевшие от холода.

И вот Вис — луна, краса ночи — возвращалась обратно. Ее сердце горело незримым огнем. Глаза ее источали кровь от плача, ее тело дрожало от холода, подобно больному лихорадкой. Потеряв надежду вернуть Рамина, она тысячекратно молила бога о смерти.

Она так говорила:

«Горе мне, горе мне, пораженной несчастной судьбой! Как я могу перенести такое страданье? Моя судьба будет враждовать со мной, пока не сразит меня. О кормилица, да не будет у тебя более несчастного близкого существа, обреченного на гибель, если я кого-либо полюблю! Если ты отныне когда-либо увидишь меня влюбленной, то вырви мне глаза! Душа моя стала в моем теле столь же бессильной, как мертвец в могиле. Если я умру такой несчастной и с таким разбитым сердцем, то праха моего нигде не примет земля. Что может быть хуже, чем лишиться возлюбленного и души! Ныне я знаю, что черный цвет нельзя закрасить никаким другим цветом».

Когда Вис, похитительница сердец, удалилась с уязвленным сердцем, потеряв всякую надежду на взаимность, Рамин стал упрекать себя. От охватившего его горя воздух стал казаться ему разъяренным драконом; глаза его словно ослепли. Ярость ветра так усилилась, что могла сбить с ног слона. Рамин увязал в снегу. Тело его окоченело, а сердце пылало в огне. Он говорил себе: «Зачем я был суров с Вис, похитительницей моего сердца, отнимающей и дарящей мне жизнь?» Он раскаивался и проклинал свой рассудок, из его глаз вместо слез лилась кровь. Ом рыдал так громко и так горько, что его душа была готова покинуть тело. Он повернул и, пустив коня вскачь, догнал Вис, сошел с коня и упал перед ней на колени. Рамин стал умолять ее и просить прощенья. Он сказал ей:

— Ныне мой грех удвоился моей глупостью, и от стыда я не знаю, что сказать. Мне ничего не остается, как только молить тебя о прощенье. Прости меня, великого грешника, недостойного говорить с тобой. Насколько ты превосходишь все существа своей красотой, настолько будь милостива ко мне. Я по своей глупости дважды осрамился перед тобой. Ныне мне так стыдно, что я не в состоянии смотреть на тебя. Мое сердце лишается сил от стыда, а мой язык завязывается в узел от страха перед тобой. Я не в силах ни просить у тебя прощенья, ни жить без тебя. Я не знаю пути для своего спасенья. Ныне я покинут всеми, достойный сожаленья, бессильный и лишенный друзей. Сердце мое полно печали, терпение покинуло меня, я не нахожу слов, чтобы говорить, и душа моя умаляется, теряя силу! У меня нет надежды на жизнь и нет слов, чтобы просить прощенья. Семя любви не заглохло в моем сердце даже на миг. Пусть бог, создатель мой, заставит тебя позабыть мой грех. Ныне моя судьба и дьявол обошли меня и лишили разума, достойного тебя.