Чтение онлайн

его внутренняя болезнь, в здоровом, но внешне не определимом ядре его И' преодолеваемая. И если я признаю существенным признаком врейекого народа его ре л и г и о злость, а наибольшую полноту ее сматрпваю в том, что называется еврейскою религией) в самом точном и стро-ом смысле снова, я не склонен и здесь проводить слишком резкую грань. !врей, скептически и даже отрицательно относящийся к вере отцов, еврей, абывншй ритуализм и весь быт еврейского народа, еврей сознательно И во что не верующий, — все же может быть по существу своему религиоз-ым. Часто он извратит свою еврейскую религию в плоскую религию чело-ечества,еслив не менее плоскую религию разума. С годами и в нем может «говорить еврейская душа, и окольными путями он направится к вере отцов, одойдет к ней и только не всегда ее узнает. А это значит, что и прежде не овеем угасал в его душе огонь веры, что он всегда был, хотя бы и сам того ;е сознавая,религиозным евреем. Да и еврейскую периферию можно понять, олько поняв извращаемую ею, но еще не угасшую в ней религиозность.

ш Мы говорим о единстве, целостности, органичности и своеобразии ев-«йской культуры, именно ею определяя еврейски! народ. Но как раз врейская культура — и в этом величайшее ее достоинство и значение— Еасквозь религиозна, от религии не отделима. Значит, и она, культура, не исчезает вполне вместе с движением еврея от [еигра еврейства к его -периферии, каким бы извращениям она ни подверга-

76 Л. П. КАРСАВИН

лась. Да это и само по себе ясно для всякого внимательного наблюдатеД много очевиднее, чем религиозность всякого еврея. «Солидарность»еврее] которая сохраняется, несмотря на тягчайшие испытания и которая устыжя] или возмущает другие народы, является живым свидетельством в польв! единства еврейской культуры, и единства религиозного. Ведь надо же, наш нец, понять, что это не простое единство единоплеменников, а единство деф Авраамовых, кровное единство народа, избранного Богом, носящего на своем знамение вечного завета с Богом. Это — Богом освященное и скрепя ное кровное единство. Оно сильнее, чем всякое натуральное единство, оно переживается евреем глубясе, чем переживает единство всего «р 1 христианского: современный христианин, об этом единстве ныне почти бывший.

Так мы принципиально отказываемся от проведения к а к и х ли резких разграничительных линий и не считаем выми ни соблюдение закона, ни религиозность, ни паспорт. Но отсюда нюдь не вытекает отказ от различений, от опредатения разных типов и их оценки. Я различаю периферию и ядро еврейского парода я говорю об этом ядре, как о самом «е в р е й с к о м народе* в его нанболб; шей эмпирической раскрытое™ и здоровьи. В недостаточном различена между ним и его периферией) и коренится, на мой взгляд, одно из самы$ опасных зол всякого антисемитизма, вовсе, конечно, его не оправдывающее;

Еврейский народ наш естественный -союзник» в борьбе г его (периферией». И действительно, преодолевая , выправляя и вся с ы в а я ее в себя во имя собственного своего релнгиозпо-культурногб идеала, еврейский народ избавляет нашу культуру от вечно предстояще! ей потенциальной опасности. С другой стороны, и мы, путем нашего самораэ* вития, не допуская того, чтобы эта периферия актуализировалась, помогаем еврейскому народу в его борьбе, а. всемерно содействуя его органическому и нормальному саморазвитию, уничтожаем эту опасность в самом ее корне,,

Однако, еврейский народ не только нага союзник, но и наш противник. Еврейство и христианство противостоят друг другу, как притязающие ш единственную истинность своего учения, хотя христианство и уповает ф то, что все народы ( в том числе и евреи) обратятся ко Христу, а еврейский, народ, отрицая явление Мессии, верит лишь в победу еврейства, как в первенствующее его положение среди других в с е-ж. е спасающих л* д е й религий, и чуждается прозелитизма. Еврейский парод противостоит христианским народам более, чем любая из иных религий. Еврейство связано с христианством одпим Мессиею, который к евреям пришел и которого от] отвергают. Мы признаем 1исуса Христа, Мессию п Богочеловека, которые по человечеству кровно связан с еврейским народом и который прежде всей!

РОССИЯ И ЕВРЕИ

«шел к чадам дома Нзраилева и который нас сделал новым Израилем, зраилем духовным (Гал. 3,26-29; 6,15 ел.; Рим. 2,28 ел.). Как же Израиль I плота отделен от Израиля по духу? Неужели же два Израиля? Нет: ни мы, христиане, — избранный народ Божий, 8 р а и л ь , или — евре и*). Этот факт в современном европей-ом сознании затемнен тем, что западное христианство отпало от Правосла-1Я и распалось на ряд исповеданий и сект. Таким образом ослабело созна-й единой истинной веры, ''единого рода христианского», — и вместе с «том неверия, религий человечества и разных теософии и вместе с усилении взаимообщением разных религий — христианство стало воспринимать-;, как одна из них. Наступила эпоха релативизма, внешне устранявшего, > не преодолевшего антисемитические тенденции, которые были ослаблены (км, что ослабели органические силы культуры, а симптомы ее упадка ншгмались за ее идеалы**). Тем не менее соперничество суще-гвует и должно прежде всего быть осознанным, заметим еще одно: западное христианство само интернационально и отвле-нно, а религиозно-культурное еврейство конкретно-национально, этим ?шаково отличаясь и от него и от своей собственной периферии.

Существенно по иному должно, на мой взгляд, обстоять дело в России-вразии. — Православие глубоко национально, но и возвы-дется над ограниченностью всякой отдельной национальности, будучи <ш и м и единственным вселенским христпан-(рвом. Православная Церковь есть соборное единство сех православных национальных церквей,

*) Религиозное соперничество с евреями, будучи неправильно феиоснмым'в сферу отношений к еврейской периферии, приводит к дашищным выводам. — Исходя из религиозного (!) упования ев-|йского народа(!) на победу его веры, приписывают это упование :симилирующемуся (т. е. отрекающемуся от еврейского народа!)ев-!йству; и, опознавая интернационализм и материализм второго, гаписывают их (еще с меньшим основанием) религиозному еврей-;ому народу, как стремление к «власти над миром». Здесь, в этой [ементарной ошибке, — главный источник бредовых идей о «еврей-юм заговоре», «сионских мудрецах», «жидомасонах» и т. п. Помога-г же ошибке указанное нами религиозно-культурное единство ев-!ев, от'единяющее и об'единяющее их и способствующее «одно->дным реакциям», своеобразному автоматизму, и некоторые черты 1Мой еврейской религии, особенно — ее конкретность и связанность ? всею еврейскою культурою.

['**) Мы считаем «антисемитизм» одним из самых отрицательных тений.Но возьмем его как симптоматический факт.Тогда окажется, :о ослабление его в современной Европе — признак не совецшен-?вования, а упадка европейской культуры. Его наличие в России, юборот, свидетельствует о здоровьи русской культуры. Там же, :е есть здоровье, есть возможность действительно преодолеть анти->еитизы , а не просто о нем забыть. Вот примечание, очень благодар->с для клеветников.

Л. П. КАРСАВИН

средилсоторых есть и первенствующая, уповаем — русская. Поэтому Православию одинаково чужды и западный интернационализм и западны! (католический) прозелитизм. Оно не стремится к тому, чтобы римское като дичество или германское протестанство вошли в одну из уже существующщ православных церквей, но к тому, чтобы, отметая только свои заблужде ния, они восстали, как римская и германская православные церкви, в соборном единстве Церкви Православной являя многообразную лепоту Теда Христова. Но, с другой стороны, Православие и не предоставляет, подобие еврейству, иные веры и иные исповедания их собственной участи; активно. хотя путем любви, а не путем принуждения, оно стремится к тому, чтоок: и они, оставаясь собою, из* себя самих свободна! стали православными*).

Так и в отношении к народу еврейскому. Он — исконный и вечный враг Православия. Но нам сказано: «любите врагов наших», и у нас нет ир должно быть другого средства борьбы с ним,кроме любви .А любовь не внутрен-; ное чувство, не бездеятельное прекраснодушие, а во вне проявляющаяся действенная, сила. Признак истинной любви в том, что она активна и плода поспа, в том, что она бескорыстно стремится к благу любимого. В чем же благе еврейского народа, как не в обращении его ко Христу? Православие I: стремится к тому, чтобы еврейский парод обратился! Право.славие, но свободно и еебя сохраняя Идеалом Православия должен быть, по моему разумению, еврейски! народ,, как православная еврейская церковь. дабы отдельные, разрозненно ныне обращающиеся ко Христу евреи в Православной Церкви нашли, наконец, и эмпирически свой еврейский народ, от коего ради Христа они оторвались. Последняя цель пе в обраще отдельных евреев, отнюдь не в том, чтобы свести такими обращениями нет еврейский народ, по — в обращении» самого ветхого Израиля. «Мно| придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом» (5 8,11), и из камней может Бог создать чад Авраамовых, — но — «Я послан, сказал Иисус, только к погибшим овцам дома Израилева» (М. 15, 24): учеников же Своих Он наставлял:- «идите, наипаче к погибшим овца дома Израилева» (Мф. 10,6). Полагаем, что завет Христа и к нам относит! и что- «ожесточение произошло в Израиле, отчасти», до времени (Рим. 11,25),! и, по слову апостола (Рим. И, 26), надеемся, что «в е с ь И з р а и л!

фОД.

енив:

юта (Мф.

*) Указания на проявлявшиеся и у православных пародов попы* Ь'л насильственного в самом широком смысле этого слова обращен! иноверных п инославных противоречат существу Православия не являются актами Церкви, которая свята и к мерам внешнего тя не прибегает. Насилие всегда грех, грех же свойств человеку, хотя бы и иерарху церковному, ко не Церкви.

спасется», т. е. станет пародом — особою церковью Божьего, церковью ал. Иакова, венчающею Православие. Знаем, что «все во Христа крестившиеся во Христа облеклись* и что в Церкви «нет ни иудея; ни язычника.., ибо все... — одно во Христе Иисусе» (Гал., 3,27 с). Но значит ли это,что в ней нищают и эллин и иудей? что у эллпна отнимается его эллинство, а у иудея его иудейство? Нет, не значит, ибо эллинство и иудейства теряют в Церкви только свою ограниченность: они не уничтожаются, во преображаются. И если Церковь осудила древних иудео-хрн-стиан, так не во имя абстрактного универсализма, но потому, что отвергала упорствованне их в своей ограниченности.