Версты
Шрифт:
НИОЛЛЙ БЕРДЯЕВ
нбо ее не. имеют в не знают. Брюзжание поколения отцов по поводу рокоэд смены поколений и образования нового психического уклада производи жалкое и бессильное впечатление. Вновь нарождающейся жизни, со всею ее опасностями, нельзя протнвопоставлятьстарые идеи и настроения Росск господской и России интеллигентской. Интеллигентские стремления те ряют смысл в новой пореволюционной России. В ней нет уже ни старо! императорской России, дворянской, чиповничей, купеческой, мужицкое ни старой революционной России,интеллигентской,разночинной в дореволк ционном смысле слова. Более нет ни «интеллигенции»,ни«народа», нет оснод ной темы русского народничества XIX века. В 60 года прошлого века в ма лом размере происходил процесс прихода разночинца, который понизи уровень русской духовной культуры, породил русский нигилизм, выдвину, своих идеологов, подобных Чернышевскому и др. Этот слой разночинце! слившись с кающимися дворянами, кристализовался в тип революционно, интеллигенции, проявлявшей большую жертвоспособность, но очень мал* реалистической по своему укладу. Теперь аналогичный процесс происходи* в грандиозных размерах при совершенно новых условиях и он приведет :? кристализацни совершенно новой народной интеллигенции, пе революциов ной в старом смысле слова и не противополагающей уже себя народу. В на родной интеллигенции не будет уже «лишних людей» и в ней будет ориентировка на «об'ективное», а не на «суб'ективное». Интеллигенция в старо!, смысле кончилась, ее безпочвенность и ее противоположение народу преодо лены. И мы можем сейчас оценить черты героизма и жертвенност. старой революционной интеллигенции. Слой прошедший через кощ мунизм в известной своей части вернется к православию и в не* укрепится национальное сознание. Но остается на веки веков духоваа, аристократия, избранные личности, противостоящие народному щ лективу. Вопрошения духовной аристократии не могут быть отменены т какими революциями и никакими реакциями в мире. Платон или Я. Ба остаются в силе и до наших дней и на долгие века останется в силе Достоев ский. Россия и весь мир переходят к коллективистической эпохе, котору] я называю «новым средневековьем», индивидуализм новой истории конче^ Но и в старом средневековье, не знавшем индивидуализма, была духовна аристократия, были изрбанные личности, носители высшей культуры духа, было и «одиночество», как явление «индивидуальное», хотя и не было «одинс чества», как явления «социального». С этим связана особая проблема, ввд винутая русской революцией.
Духовная культура по природе своей аристократична и иерархичвд И потому вопрос об охранении и творчестве русской духовной культурь о верности традициям русской религиозной мысли остается в силе и ир
РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ МЫСЛЬ И РЕВОЛЮЦИЯ
эвом перераспределении социальных сил, при новой роли массового кол-зктива. Вопрос этот еще более обостряется в наше время и требует огромных ровных усилий от сохранившегося культурного слоя. Русские релипюз-ае идеи и упования не теряют своего значения от смены поколений. Пора ерестать смотреть на все с точки зрения смены десятилетий, как это обычно авало в России. На многое нужно смотреть с точки зрения вечности. Дело л. Соловьева не умалится от того, что новое поколение перестанет им ннте-зеоватьея и его любить. Русские религиозные мыслители привыкли к оди-этеству и в прошлом. Поклонение же смертоносному потоку времени есть цолопоклонетво и ложь. Наши религиозные упования могут быть обращены грядущему через головы современных и ближайших поколений. Есть осно-ише думать, что поколение, выросшее на войне и революции, будет захваче-> религиозно-церковной реакцией, что ему будет чужда религиозная про-юматика. Старообрядческое и приходское православие будут стоять выше мигиозного движения XIX и XX века, как более цельное. Богословие лгрополита Макария будет более ценится, чем богословие Хомякова, Буха-зва, Вл. Соловьева и им подобным. Спрос будет главным образом на аскети-зскую святоотеческую литературу. Ложь и низость церковных реформ в Йетской России вызовет вражду ко всякому церковному реформизму. Мы зтупаем в эпоху не только варваризации, но и духовной реакции обскурантиз-' акоторый будет иметь и свое правое и свое левое выражение. Это очень нонят-) и связано с некоторым законом. Но поколение, охваченное эмоциональной закциен, не может судить о значении проблем, поставленных поколениями редшеетвующими. Оно не может быть об'ективным, опыт его суженный и ^пифический. Это есть поколение пли комсомольское, атенстически-мате-валистичеекпе, или поколение иерковно реакционное, старообрядческое, вгонное к пафосу формальной ортодоксии II к обличению ересей,- две формы прошения и нигилистического понижения уровня духовной культуры. Пов-)ряю, духовная культура, религиозно-философская мысль — аристократ ины, ныне же в разных формах происходит процесс демократизации. Насгу-ают времена, когда из хаоса должен образоваться новый космос, а это в< г-I- -предполагает создание духовной аристократии. Демократия есть лишь !щн из путей к аристократии. Идущий на мир коллективизм несет с соб| й едичайшие опасности. Механический коллектив, отрицающий чеяовече-кую личность, человеческий образ, есть царство антихриста, он торже-гвует в коммунизме. II предстоит трудная и долгая борьба против механи-еского коллективизма во имя духа, во имя человека, во имя свободы. Эта эрьба не может означать возврата к индивидуалистической эпохе. Она долж-авестись во имя религиозного коллектива, в котором утверждается и дух, человек, и свобода. Профетизм русской религиозной мысли будет им р ть
огромное значение в этой духовной борьбе. То, что раскрывается в лпчностя» профетического типа, может казаться чуждым массам. Русские всегда были склонны отрицать истинный иерархизм, т. е. значение высшего для низшего; 1 1ерархическое строение человеческого общества и культуры и означает.чтш происходящее в верхнем иераркичееком слое имеет значение для того, что* происходит в низшем слое, хотя бы это значение были неприметно и не осознан но. Органическая эпоха старого средневековья была иерархична и предполагала не только существование иерархии церковной и государственной,: п иерархии духа. Так должно быть и в эпоху нового средневековья, беар 'кто овд превратится в антихристов механический коллективизм. Романтизм небольших культурных групп кончился и наступает эпоха религиозного реа* лпзма(не классицизма), ориентированного на об'ективнык духовных реальностях. Христианство вступает в эпоху новой духовности., которая и будет эпохой подлинных реализаций. Наряду с этим растет поколение, которое интересуется главным образом техникой и внешними условиями жизни. Но интересы масс никогда не были и не будут критерием истины. В жизни.: человеческих масс искание Царства Божьего всегда перемешивалось с иска> нием царства князя мира сего. Но все силы нашего духа должны быть направлены на искание Царства Божьего, на различение духов.. Этому иска-нпю и этому различению помогает профетияеекий дух русской религиозной мысли.
Николай Бердяев
Ю ПОВОДУ ДВУХ ПОСЛЕДУЮЩИХ СТАТЕЙ И ПИСЬМА А. 3. П1ТЕЙНБЕРГА
• . В настоящее время в русском сознании целый ряд проблем еремещается в новую плоскость и получает новую постановку НОЕое освещение. К числу их принадлежит и еврейская р о б л е м а. До последнего времени она или понималась, ак проблема расовая, или совершенно исчезала из поля рения, Она исчезала, поскольку еврейский вопрос сеодили к опросу о политическом равноправии евреев, т. к. очевидно, то равноправие евреев в еврейской проблеме, как таковой, име-Г лишь производное значение, поскольку в борьбе с ним отра-«ается отдельность евреев от других народов. Что же касается о расового истолкования проблемы, сменившего прежнее елигиозное ее понимание, то оно все более и более отходит в рошлое и по нынешним временам представляется в высокой телени бесплодным ч устаревшим.
Русская современность выдвигает в еврейской проблеме ри главных средоточия.
В связи с оживлением религиозной метафизики, Ыу христиан и у самих евреев возродилось сознание елигиозно-метафизического значения, присущего и еврейству [ еврейской истории. И невозможно ныне ставить еврейскую роблему, минуя эту категорию.
Вторым средоточием еврейской проблемы в ее поста-ювке русскою современностью является историософская сторона. СознаЕая себя награни нового исторического Шла, не частно-европейского, а общечеловеческого, присутствуя при крушении старых и нарождении новых культур, [аходяеь в процессе Русской революции, у одного из главных оча-
ОТ РЕДАКЦИИ
гов нового, — мы не можем уже не ставить вопросов об отноше-1 нии еврейства к истории и ее идеалам и о возмож-1 ном и действительном месте его в историческом процессе и, в| частности,в русском историческом процессе. Полагаем, что так же| должны думать и вникающие в смысл происходящего евреи.1
Наконец, если переживаемая нами эпоха впервые со всею! остротой не только ставит, но и осознает проблему социаль! н у ю, — и еврейский вопрос обнаруживает третье свое,! социальное» средоточие .
Антисемитизм уже давно пользовался «расовыми» аргумен-1 тами только по инерции и недостаточной сЕоей сознательности,! или — как прикрытием и мотивом своих социальных тенденций.! Еврейство фактически стало социальною катего-1 р и е й и «жид» — синонимом или капиталиста или р е в о-] люционер а-и нтернационалистэ. И опять таки] невозможно устранить эту сторону вопроса; более того — ее] жизненно необходимо выдвинуть и поставить со всею остротой и с! полнотой, которая бы позволяла учитывать и еврейство, не] характеризуемое указанными двумя социальными категориями.]
Наша задача отнюдь не в исчерпываеющем и окончательном] решении еврейского вопроса: было бы странно притязать на! что либо подобное. Но мы считаем необходимым этот вопрос} поставить и, пренебрегая вредным, более всего для самих евреев вредным его замалчиванием и болезненною гипер-трофиею некоторых, сосредоточить на нем подобающее ем/ внимание.
Редакция
РОССИЯ И ЕВРЕИ
I
Довольно затруднительно упомянуть в заглавии о евреях п не встретиться ; обвинением в антисемитизме, притом — сразу с двух сторон: со стороны вреев и со стороны русских. В самом деле, среди разорвавших или надорвав-шх свою свзяь с еврейством, как религиозно-культурным целым, евреев, реди евреев ассимилирующихся и ассимилируемых мы наталкиваемся на резвычайно обостренное и болезненное чувство стыда за свое врейское происхождение. Конечно, они сами будут это !бшительно отвергать, но факта опровергнуть нельзя, хотя бы и не все хо-|ели его видеть. Мне стыдно' за стыдящихся своего еврейства евреев, как |Олжно быть стыдно за них и всякому хорошему еврею: но тут ничего не сделаешь. По человечеству надо войти в их положение, т. е. в положение гадящихся своего еврейского происхождения.
Они ассимилируются, хотя и не до конца, т.е. (е сливаясь всецело с окружающею их национальною культурою и не ста-овясь ее органическими клетками. Они оставляют и даже отвергают свою [режнюю еврейскую культуру ради культуры «общечеловеческой». Само збой разумеется, что есть евреи-ассимилированные и вполне, т. е. н е р е-одившиеся из евреев во французов, немцев, русских всецело и до онца. Таких евреев нельзя уже и называть евреями, хотя бы они и носили зрейские фамилии и отличались еврейскими чертами своей внешности, и не
: я сейчас говорю. В применении к ним не может я не должно ыть никакого «еврейского вопроса». Но этот тип сравнительно редок и су-[ествование его связано с большими трудностями *). Мы же говорим о дру-
*) Одним пз существенных признаков такого вполне асенмили-ованного еврея служит искренсе принятие им другой религии, религиозной точки зрения для настоящего еврея принятие м христианства не может быть только индивидуальным. Ведь это !1ачнт, что пришел обетованный прежде всего еврей-