Чтение онлайн

— А ты скоро ляжешь спать?

— Я не буду с вами сегодня спать, — отозвался Джош. — Я буду спать в большой кровати.

— С Кэрри? — уточнила Даллас.

— С Кэрри. — Джош произнес это так, как будто это была самая обычная вещь.

Когда дети скрылись из виду, он повернулся к Кэрри.

— Я не уверена… — начала она и умолкла, не зная, что сказать. Сказать, что не уверена, стоит ли им проводить эту ночь вдвоем? Неужели она боится полюбить его и эту семью еще больше, если они будут этой ночью вместе? Но это не так. Может, она боится, что при расставании будет плакать больше, чем могла бы? Нет. А может, если она проведет с Джошем ночь, утром он попросит ее остаться?

Она взглянула в его темные глаза, горящие желанием, и все ее мысли улетучились. Она раскрыла объятия, прошептав:

— Джош!

Быстро подойдя к ней, он поднял ее на руки и понес в спальню.

На следующее утро Кэрри проснулась, когда солнце было уже высоко. Ее охватила паника — ей надо было уже встать и одеться, — но вместо этого она, улыбнувшись, откинулась на подушки, вспоминая прошлую ночь. Ее касались руки Джоша, они дотрагивались до нее, лаская. У него были руки музыканта. Он целовал ее и научил, как целовать его в ответ.

Всю ночь они занимались любовью. Они страстно любили друг друга в первый раз на берегу реки, но теперь, в постели, у них было время дотрагиваться друг до друга и смотреть друг на друга.

Кэрри любовалась телом Джоша, его мускулами, игравшими под смуглой кожей. Она спрашивала, откуда взялись шрамы, тут и там пересекавшие его тело. Иногда он отвечал, иногда отказывался говорить об этом. Через некоторое время Кэрри поняла, что он спокойно рассказывал ей о своей жизни до шестнадцати лет, но все, что было дальше, так и осталось покрытым завесой тайны.

Дотрагиваясь до нее и глядя на ее тело, он не задавал вопросов. Кэрри старалась не думать, что он знает о ней все, что хотел бы знать. Она была рада жить настоящим, хотя бы одну ночь не беспокоиться о будущем.

Этой ночью она сказала:

— Джош, я люблю тебя.

Но он промолчал, прижав ее к себе так крепко, будто боялся, что она в тот же миг покинет его.

Кэрри потянулась. В этот момент распахнулась дверь спальни. На пороге стоял Джош, одетый и такой строгий, каким ей еще не приходилось его видеть.

— Что такое? — спросила она. — Что-нибудь с детьми?

— Я отвел детей к брату. Твои вещи собраны и готовы к отъезду. Я нанял человека, который отвезет тебя на станцию. Тебе надо одеться, и мы сразу отправимся. — С этими словами он захлопнул за собой дверь.

И с этим мужчиной она провела ночь? Этому человеку она призналась в любви? Выбравшись из постели — своей брачной постели, — Кэрри принялась застегивать платье. Ее пальцы дрожали.

Прошедшая ночь ничего не изменила. Он даже не хотел, чтобы она попрощалась с детьми. Да и что она могла сказать им? Что она хочет уехать?

Нельзя же признаться им, что их отец заставляет ее сделать это, — зачем настраивать детей против родного отца! Что ж, может, оно и к лучшему, что уезжать приходится именно так. Прощаясь, она могла бы только разрыдаться и, уж конечно, не смогла бы объяснить того, чего сама не понимала.

Одевшись и сложив туалетные принадлежности в сумку, Кэрри вышла из дома. Джош уже сидел в повозке, а позади него — мужчина, прикоснувшийся при виде Кэрри к шляпе. Конь Джоша был привязан к повозке сзади. Это была старая рабочая лошадь. Его роскошный жеребец отправился назад к Хайрему. Увидев Кэрри, Джош поднялся, чтобы помочь ей усесться, но не проронил ни слова.

Они уже тронулись в путь, когда Кэрри спросила:

— Я могу сказать или сделать что-нибудь, что заставит тебя изменить свое решение?

— Нет, — бесстрастно произнес он. — Ничего не поможет. Ты заслуживаешь большего, нежели я могу тебе дать. Ты заслуживаешь…

— Не смей говорить мне, чего я заслуживаю, — она была вне себя от ярости. — Я знаю, чего я хочу.

Джош умолк. Его лицо застыло.

Вцепившись пальцами в сиденье, Кэрри думала, что, раз он молчит, она тоже сможет молчать. Но не так-то легко было заставить себя не думать об их последней ночи и о тех днях, что она провела с ним и с детьми.

— Скажи Даллас, что я буду писать, — мягко произнесла Кэрри. — Скажи, что я пришлю ей книжек, а Тему передай, что для него я поищу какой-нибудь «морской» сувенир — он так хочет увидеть море. Он говорил, что собирается стать моряком. Я уверена, что Даллас, когда вырастет, передумает быть актрисой. Все маленькие девочки хотят стать актрисами, и, мне кажется, тебе не стоит беспокоиться из-за нее. Она очень славная. Самый милый ребенок из всех, кого я встречала. И Тем тоже. Теперь, когда я ухожу из вашей жизни, он больше не попадет в беду. Скажи ему, что если он снова повстречает свою девочку-дикарку, пусть поблагодарит ее от моего имени и скажет…

Кэрри замолчала. Ее душили слезы. Когда они добрались до станции, Джош помог ей спуститься вниз. Кэрри внимательно вглядывалась в его лицо, но не увидела «на нем ни следов печали, ни нежелания расставаться. С таким же выражением он вполне мог бы сбывать урожай червивой кукурузы торговцу, а не провожать свою жену, с которой он, наверное, никогда больше не увидится.

— Тебя это не заботит, не так ли? — прошипела Кэрри. — Ты получил удовольствие, и это все, чего ты добивался. Ты с самой первой минуты, как увидел меня, знал, чего тебе хочется, получил это и теперь можешь отослать меня обратно, не испытывая при этом никаких угрызений совести.

— Ты права, — похотливо усмехнувшись, подтвердил он. — С той минуты, как я тебя увидел, мне хотелось держать в объятиях твое прелестное тело. Мне потребовалось время, чтобы удовлетворить свою прихоть, но теперь, когда я всего достиг, ты уезжаешь и я могу вернуться к тому счастливому существованию, которое вел до твоего появления.

Если бы она только услышала эти слова, то ни за что бы им не поверила, но выражение его лица могло убедить кого угодно, что он не лжет. Никто во всем мире не смог бы лгать со столь беззаботным видом.