Вариант единорога
Шрифт:
Генерал вздохнул.
– Ладно, Джексон, это ваше право. Что будет на этот раз? ВМФ?
– Я хочу совсем порвать с армией, хочу стать гражданским человеком, хочу где-нибудь наслаждаться жизнью.
– Где конкретно?
Доктор Джексон сорвал с себя резиновые перчатки и зашвырнул их в угол. Мисс Майор, чью изумительную фигуру не мог скрыть даже крахмальный халат, подошла к нему сзади и обвила его своими волшебными руками, прижавшись щекой к шее.
– Ты уже знаменит, Джек. Сорок пять операций на мозге за месяц – тончайших и сложнейших – и все успешны! Это же настоящий рекорд!
– Хорошо! Достаточно!
– Что случилось, Джеки? Я что-то не так сделала?
– Нет!
– Тогда почему же ты так кричишь? О, мне следовало бы понять – ты устал, измотан до предела. После такой операции, как последняя, любой бы…
– Я не устал!
– Но ты должен был устать!
– Как я могу устать, ничего не сделав?
– Я тебя не понимаю…
– Ну и черт с тобой!
– Я не люблю, Джеки, когда ты употребляешь плохие слова.
– Тогда отойди в тот угол комнаты и превратись в стол, – указал он, – с букетом хризантем на нем.
– Что ты имеешь в виду?
Она обошла вокруг него и посмотрела прямо в глаза. И тут же вновь стала самой красивой, самой желанной женщиной на свете.
– Да что же с тобой происходит наконец? – спросила она.
Он прикусил губу.
– С букетом хризантем, – повторил он.
– Ты уверен? – вздохнула она. Он кивнул.
Ракета упала в радужную пустыню, словно цветок с красным стеблем, который решил врасти обратно в семя. Вскоре красное свечение угасло, и на равнине Джексона остался лежать стальной стручок. Профессор Джексон шагнул на поверхность Мира Джексона и понюхал голубоватый, по-ноябрьски холодный воздух. Он изучил показания прибора, который держал в руках, и сказал в микрофон, прижатый к горлу.
– Все в порядке. Можете выходить.
Три его товарища, загорелые, несмотря на долгое путешествие, высокие, худощавые, улыбающиеся, выбрались из люка и огляделись, проявляя осмотрительность и компетентность.
– А ты был прав, ей-богу, док! Здесь возможна жизнь!
– Конечно, возможна. Джексон никогда не ошибается.
Джексон рассеянно кивнул и занялся ориентировкой по фотокарте.
– Руины в том направлении, – указал он.
Они гуськом двинулись вслед за ним. Его раздражала какая-то неясная тревога, поселившаяся у основания черепа.
Прошло с полчаса. Они остановились у подножия зазубренной скалы.
– Это место обладает большой магической силой, – Мейсон растягивал слова, как это делают уроженцы Теннесси.
Откуда-то сверху раздалось улюлюканье, и Мейсон рухнул, обливаясь кровью. Копье, пущенное с неимоверной силой, пронзило его насквозь. Джексон бросился на землю.
Томпсон вскрикнул и влажно закашлялся.
Сжимая в руках бластер, Джексон взглянул на Вулфа.
– Ты рассмотрел, что это было?
– Да, – прошептал тот. – Лучше бы уж не рассматривал. Это было ужасно – все эти руки, зеленая кожа, глаза навыкате…
Томсон последний раз с хрипом опустошил легкие.
Еще один загробный крик, на этот раз ближе. Джексон, проворно извиваясь, отполз вправо и застыл.
Еле слышный звон, словно металл поцеловался с камнем…
Он вскочил на ноги, выпустив из бластера огненную стрелу.
Тварь упала, корчась. Зеленовая слизь засочилась из огромной щели, которую выстрел проделал в туловище.
…А у основания черепа вновь что-то неприятно зазвенело.
– Док, там еще!
Он услышал, как Вулф спустил курок бластеpa, раздался треск поджариваемой плоти. Две твари упали.
Но еще четыре скользили по склону холма по направлению к ним.
Он повернулся и застрелил Вулфа. Затем вскинул его бластер на плечо.
– Ну, давайте, – крикнул он. – Не терпится посмотреть, как вы запляшете вот от этого.
Инопланетяне уже почти добрались до него, когда из-за скалы с шипением выползло нечто огромное и змееобразное и заскользило к нападавшим. Они застыли, издавая короткие крики, затем повернулись и отступили обратно по склону холма.
Он попятился вслед за ними.
– Неплохо, – сказал он огромной змее. – Во всяком случае, вполне сносно.
Змея приподняла голову до уровня его глаз и внимательно посмотрела на Джексона.
– Я устал от недоверия, – признался он.
Змея устало вздохнула.
– Мне любопытно, могут ли эти твари убить меня, – сказал Джексон.
– Физиологически это возможно, – ответила змея, – но запрещено. Да что же, в конце концов, с тобой происходит?
– Ты можешь просто дать мне проснуться?
– Нет.
– Но почему? Я хотел бы знать, почему я здесь.
– Таких воспоминаний не существует. Ты этого никогда не узнаешь. Просто так должно быть.
– Я буду вечно видеть сны?
– До конца своей жизни.
– Это что, проблема перенаселенности? Другие планеты непригодны для жизни, межзвездные перелеты невозможны, и люди лежат, как чурки, в стеклянных гробах?
– Я не могу сказать.
– А ты – машина, разговаривающая со мной через электрод в черепе, подающая питательный раствор и программирующая исполнение моих желаний?
– Если хочешь, можно назвать это так.
– Я не хочу. Я в коме? Я попал в аварию? Или это какая-то лекарственная терапия?
– Называй это, как тебе угодно.
– Когда я проснусь?
– Ты уже бодрствуешь.
– Ты должна так говорить. Какой бы сложной ты ни была, так тебя запрограммировали.
– Тогда зачем спрашивать?
Он огляделся в поисках бластера. Тот исчез.
Внезапно бластер оказался в его руке.
– Если хочешь убить змею, действуй.
Он быстро поднес бластер к собственному виску. Оружие исчезло.