Чтение онлайн

Он провел рукой по карману рубашки, и Римо понял, что именно там находится оружие, хотя оттуда торчал только желтый платок.

Автомобиль остановился у небольшого леска, где молодые люди решили устроить пикник. Они объявили, что умирают с голода, и начали сладострастно расписывать вкус цыплят, поджаренных, с румяной корочкой, сочных крабов в соусе и тающего во рту шоколада. Римо подташнивало при мысли о такой еде, но он помалкивал, понимая, что они стараются этими разговорами вызвать у него аппетит.

Остановив машину, они вместе с Римо прошли по узкой тропинке на лужайку, где распаковали корзину с едой.

— Простите, — сказал молодой человек, сидевший на переднем сидении рядом с водителем, — можно накинуть этот платок вам на шею?

— Валяй, — ответил Римо.

Выходит, никакого оружия внутри платка не было. Платок сам был оружием. Остальные молодые люди схватили его за руки и за ноги. Платок обвил шею, затягиваясь все туже. Римо, сопротивляясь, напряг нужные мышцы. Он лежал, не двигаясь, а вся молодежь навалилась на него.

Душитель продолжал затягивать платок. Римо не шевелился.

— Ей по душе его муки. Она возлюбила их!

— Да возлюбила, как же! — возразил водитель. — Смотри, он даже не покраснел.

Римо усилием воли поднял кровяное давление, и лицо его раскраснелось.

— Вот теперь, вроде, пошло, — сказал водитель.

— Теперь Она наслаждается его муками, — снова затянула свою песню Холли.

— Но почему он не умирает? Затягивай сильней, — потребовал водитель.

Петля затягивалась все туже. На лбу фанзигара выступил пот. Суставы пальцев побелели, запястья напряглись до предела. Холли Роден ухватила за один конец румала, помогая тянуть. Теперь она действовала заодно с фанзигаром. Но демон, которого собирались принести в жертву Кали, улыбнулся, и румал разорвался пополам.

— Привет, — сказал Римо. — А теперь поговорим начистоту об убийствах и грабежах.

— Ты все еще не мертв? — удивился фанзигар.

— Не буду спорить, — сказал Римо.

Водитель в страхе бросился к машине. Римо ухватил его сначала за одну ногу, потом за другую и с силой ударил о ствол дерева, сломав позвоночник надвое. Тело дернулось и затихло.

Фанзигар открыл в изумлении рот. Когда он увидел, что стало, с водителем, его стало рвать. Тело товарища сложилось пополам — затылок несчастного касался пяток.

— Теперь уже не делают крепких людей, — сказал Римо. — Вот, к примеру, неандерталец — тот был основательный мужик. Прочный, как скала. Стукнешь неандертальцем по дереву — оно и сломалось. А этот... только взгляните. Ему уже ничем не поможешь. С ним покончено. Шмяк об дерево — и такой грустный финал. Что скажешь, ангелочек?

— Это вы мне? — спросила Холли Роден. Она все еще сжимала в руке половину желтого платка.

— Тебе, ему — наплевать — кому, — сказал Римо. — Так что же все-таки происходит?

— Мы исполняем обеты, лежащие в основе нашей религии. Это наше право, — сказал фанзигар.

— Зачем вы убиваете людей?

— А зачем католики служат мессу? Зачем протестанты поют свои хоралы? Зачем евреи исполняют канты?

— Душить и грабить — плохо, — назидательно сказал Римо.

— Это ваше мнение, — сказал фанзигар.

— Вам доставит удовольствие, если я убью вас?

— Валяйте. Да здравствует смерть!

Римо заколебался. Он взглянул на девушку. Та была так же спокойна, как и юноша. Потому-то он и не почувствовал запаха смерти в самолете.

— Валяйте, — повторил юноша.

— Непременно, — отозвался Римо. — Если вы так настаиваете, — и он швырнул юношу как куль прямо в корзину с провиантом.

— Да здравствует боль! — выдохнул юноша, испуская дух.

— Что все это значит? — спросил Римо у девушки. Холли Роден взирала на изуродованное тело. Как быстро, как легко! Раз — и человек ломается, как сухая тростинка. Она чувствовала, как тепло разливается по ее телу, а в животе что-то сладко заныло. Как прекрасно! Этот странный человек убивал быстро и легко. Ничего подобного она раньше не видела. Только сейчас она по-настоящему почувствовала вкус смерти. Та может быть прекрасной, если ее приносит могучая сила. Не ползком перебираться в вечность, а мгновенно — от мощного удара об дерево. Она взглянула на фанзигара — он распластался на земле, словно конфетная обертка.

Холли перевела взгляд на Римо. Красивый темноглазый мужчина с широкими скулами. Его пронзительный взгляд обдал жаром ее тело. Она отчаянно хотела его. Всего целиком. Чего бы от него ни исходило — смерть или жизнь. Его тело, его руки... Смерть и страсть — одно целое. Ей открылась тайна Кали. Смерть — это сама жизнь. Они едины.

Холли Роден упала к ногам Римо и стала покрывать поцелуями его стопы.

— Убей и меня, — просила она. — Подари мне смерть. Во имя ее.

Римо отступил, и девушка поползла на коленях за этой прекрасной силой, дарующей смерть. Она ползла по тропе, камни ранили ее колени, обагряя землю кровью. Она стремилась к мужчине, желая служить ему.

— Убей меня, — молила она. В устремленных на него глазах застыла мольба. — Убей меня. Во имя Ее. Смерть прекрасна.

И тут впервые в жизни Римо бежал. Он бежал с этой лужайки от чего-то, что не мог понять. Бежал, даже не зная, от чего бежит.

В аэропорту он наткнулся на Чиуна, который останавливал всех подряд, требуя подписать петицию. Но увидев Римо, старик тут же спрятал бумагу в кимоно, поняв, что случилось нечто серьезное.

До самого Нового Орлеана Чиун не позволил себе ни одного критического замечания в адрес Римо, не жаловался на судьбу, не говорил, что ему выпало несчастье тренировать белого, а когда они сошли с самолета, даже похвалил Римо:

— Хорошо двигаешься и дышишь.

— Не беспокойся обо мне, папочка. Просто мне надо подумать.

— Понимаю, сказал Чиун. — Поговорим, когда ты сам этого захочешь.

Но даже поздно вечером, устроившись в новом отеле, они не поговорили по душам. Римо лежал без сна и глядел на звезды. Чиун с беспокойством следил за Римо, а ночью убрал свои петиции в дорожный чемодан.

Петиции могут подождать — случилось, он знал, нечто более важное.