Чтение онлайн

— Так. А почему же вы настаиваете, что их убили не на вашей линии?

— Их убили после полета, — ответил Бейнс. — Не в полете. На земле.

— А почему каждый раз — “Джаст Фолкс”?

— Я слышал, что преступники — мелкие воришки. А у нас низкие цены, — сказал Бейнс.

— Что вы имеете в виду?

— Самая низкая плата за проезд. Компания “Пипл Экспресс” продает билеты по достаточно низким ценам. Чтобы успешно конкурировать с ними, мы должны были поломать головы. У нас авиалиния с неполным расписанием.

— Что это значит?

— Мы вылетаем, когда наберем достаточно пассажиров, — сказал Бейнс. — Кроме того, мы не тратим уйму денег на переподготовку летчиков.

— А как вы их готовите? — спросил Римо.

— Все пилоты компании хорошо знают машину, на которой летают. Но это не означает, что они должны зря тратить горючее, до одурения летая над аэродромом.

— Вы хотите сказать, что ваши пилоты никогда не поднимались в воздух до того, как сели за руль самолета вашей авиакомпании?

— Не совсем так. Сейчас я вам все объясню. Конечно же, они летали и раньше. Иначе не получили бы дипломы летчиков. Но им вовсе не обязательно уметь водить гигантские машины, потребляющие много горючего.

— А на чем они летают? — поинтересовался Римо.

— У нас самые совершенные мотодельтапланы. Пилотов мы учим летать на них.

— Значит, вы считаете, что убийц и грабителей привлекает низкая стоимость билетов на вашей авиалинии? — спросил Римо.

— Совершенно верно. Вы могли бы освободить мою руку?

— А что вам еще известно?

— Наш отдел рекламы заявил: тот факт, что стоимость билета у нас настолько низкая, что нашими рейсами могут летать даже мелкие жулики, чести нам не делает. И если ориентироваться в рекламе на преступный элемент, то это не будет способствовать продаже билетов.

Чиун кивнул.

— Преступный элемент. Убивают за гроши. Какой-то кошмар. Стоило захватить с собой петицию.

Римо оставил его слова без внимания.

— А ваши люди не смогут узнать кого-нибудь из убийц? Может, те летают часто.

— Мы даже наших сотрудников не всех знаем в лицо, — сказал Бейнс. — Ведь мы авиакомпания без строгого графика. Не взлетаем точно по расписанию, как “Дельта”. И сотрудники у нас другие. Такая уж у нас компания. Нам надо еще поработать, чтобы сократить текучку кадров.

— Причем тут текучка кадров? — оборвал его Римо. — За год можно что-нибудь заметить.

— Какой год? Кто проработал год в “Джаст Фолкс”? Если вы знаете, где мужской туалет, то вы уже у нас старожил. Отпустите, пожалуйста, мою руку.

— Мы хотим работать в “Джаст Фолкс”, — заявил Римо.

— Считайте, что вы уже зачислены. А теперь, пожалуйста, отделите мою руку от кресла.

— Боюсь, ничего не получится, — проговорил Римо.

— Почему? — задыхаясь, простонал Бейнс.

— Работаю наемным убийцей по неполной программе, вроде вашей авиакомпании, — съехидничал Римо. — Кстати, то, что я сделал с вашей рукой...

— Да?

— Если скажете об этом кому-нибудь хоть слово, то же самое будет сделано с вашим мозгом, — пообещал Римо.

— Не груби, — сказал на корейском Чиун. И, перейдя на английский, обратился к Бейнсу. — В мире много непонятного. В том числе и любовь моего сына к тайнам. Пожалуйста, будьте снисходительны к его чувствам, как он снисходителен к вашим.

— Вы хотите сделать с моими мозгами то же самое, что и с рукой? — спросил испуганный Бейнс. — Так?

— Вот видишь, — обратился Чиун к Римо. — Он и без всяких грубостей понял.

Бейнс подумал, что можно; попытаться отпилить кисть от ручки кресла. Ну и что, будет ходить с куском вишневого дерева в руке. Можно жить и так. Закажет одежду по особому фасону, и с ее помощью замаскируют изъян. Внезапно руки белого, которые словно и не двигались вовсе, коснулись его кисти, и он почувствовал, что снова свободен. Бейнс потер руку. Все вроде в порядке. Немного покраснела, а так — ничего. И с ручкой кресла ничего не случилось. Что это, его загипнотизировали? А может, привязали невидимыми путами к креслу?

В голове мелькнуло, что он слишком разболтался. Надо бы держаться потверже и вызвать полицию. Может, и сейчас еще не поздно, подумал он.

Молодой человек, казалось, понял мысли Бейнса, потому что взял президентскую ручку с золотым пером и осторожно провел по ней пальцем. Золото зашипело и как бы задрожало, а потом, закапав на письменный стол, прожгло на безупречной лакированной поверхности отвратительную дымящуюся дыру.

— Вы приняты на работу, — поторопился объявить Бейнс. — Приветствую вас в рядах компании “Джаст Фолкс”. У нас есть свободные должности вице-президентов.

— Я хочу летать, — сказал Римо. — Хочу быть на борту самолета.

Бейнс задрал палец.

— Куда я показываю?

— Вверх, — ответил Римо.

— Теперь вы штурман на нашей линии.

— Я хочу находиться среди пассажиров, — потребовал Римо.

— Мы можем сделать вас стюардом.

— Превосходно, — ответил Римо. — Обоих.

На очередном рейсе из Денвера в Новый Орлеан не подавали ни кофе, ни чай, ни молоко. Два стюарда ограничились тем, что усадили пассажиров и наблюдали за ними. Жалоб не было. Когда один из летчиков попросил стакан воды, его зашвырнули обратно в кокпит, посоветовав подождать до дома.

Номер 107.

Мать Холли Роден была в восторге. Узнав, что дочь обратилась в веру, которая не предполагает свиданий с представителями национальных меньшинств, она все стала видеть в розовом свете. Холли вступила в религиозную общину, но могла не жить там все время, а только наезжать изредка, когда совершались торжественные службы и обряды, вроде того, что состоится сегодня, когда Холли примут в члены братства. Через несколько дней Холли вернется домой.